— Он приглушает смех и звучит искренне, чего я давно не слышала. Артур наклоняет голову. — Ты в порядке?

Я вздыхаю и смотрю на него.

— Зависит от того, что ты хочешь услышать.

— Правду.

— Хм… — киваю я. — Ты не похож на свою семью.

— Они тоже так говорят, — отвечает он мне.

Его взгляд полностью поглощает, он пару раз моргает, открыто рассматривая меня. Как будто проверяет, хотя знает, что не должен.

Это не в первый раз, и я уверена, что теперь, когда мы станем родственниками, не в последний.

Я прочищаю горло.

— Но, отвечая на твой вопрос, — нет. Совсем.

Он хмурится.

— Дело в платье?

— Нет, — смотрю в пол.

— Тогда в чем? — Он пытается взглянуть мне в глаза, но я отворачиваюсь.

Не хочу, чтобы он видел в них влагу. Я тут же сдерживаю слезы. Нельзя позволить кому-либо их увидеть. Особенно маме. Слабость для нее означает возможность нанести удар, а я не могу дать ей такой шанс.

— У меня все хорошо, — говорю я и пытаюсь вырваться вперед, но он все еще держит меня за руку.

— Нет. Я же вижу.

— О, правда? — шучу я.

— Лгунья из тебя так себе, — размышляет Артур.

— Пока нет, — говорю я. — Но скоро ею стану. Как и все они.

"

"— Ты не должна. — Изменение в его голосе заставляет меня остановиться и задуматься. Я смотрю через плечо на него. — Почему ты так говоришь?

— Ты все еще можешь не выходить за него.

Я хмурюсь.

— Как? У меня нет выбора. Они убьют моего... меня.

Брат Филлипа подходит ближе и хватает меня за обе руки.

— Я знаю, что ты не хочешь этого.

То, как Артур держит меня, так осторожно и нежно, как будто хочет, чтобы я была в безопасности, вселяет в меня ошеломляющую потребность. Она пробуждает во мне желание обнять его и довериться, хотя я едва его знаю.

Филипп рассказывал мне, что его брат все время хотел того, чего не мог иметь... но со мной он всегда был таким хорошим.

Мне тяжело поверить, что они семья.

Делаю глубокий вдох, что с трудом удается в этом обтягивающем платье.

— Какой еще у меня есть выбор?

— Твоя мать все это устраивает, верно? И именно она угрожает тебе.

— Да, — отвечаю я. Не понимаю, куда он клонит.

— Если ее не станет… Твои заботы исчезнут.

— Что? Что ты говоришь? — Я ахаю, морщась от ужаса. Не могу поверить в то, что слышу.

— Тсс… — Он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

— Выслушай меня. Она единственная, кому нужно это торжество. Твоя мать — единственная, кто держит тебя. Если ты избавишься от нее, то больше не будешь связана этим обязательством. Тебе не нужно выходить замуж за Филиппа.

Я сглатываю, когда слышу это. Слова будто даже не задерживаются в моей голове. Он предлагает мне убить мою собственную мать?

— Ты будешь свободна.

Эти последние три слова повторяются снова и снова в моей голове.

Свобода.

Это все, что я когда-либо хотела. Все, чего у меня н когда не было.