Увидев, как перепугалась Мянь-Мянь, я подумала, что она наткнулась на какого-то духа. Пожалуйста, простите нас за бесцеремонность.

Вэй Усянь подумал: «Нет-нет, думаю, самые бесцеремонные тут как раз мы». Но вслух он сказал со всей серьёзностью:

— Конечно, не беспокойтесь. Пожалуйста, простите нас за то, что испугали малышку Мянь-Мянь.

Муж Ло Цинъян поднял дочь на руки. Сидя у отца на руках, Мянь-Мянь с надутым видом разглядывала Вэй Усяня. Она явно очень злилась из-за смущения, но сказать об этом стыдилась. На девочке было лёгкое розовое платьице. Большие черные глаза, напоминающие хрустальный виноград, украшали милое белоснежное личико. Вэй Усяню очень хотелось потискать её за щёчки, но под присмотром отца девочки он лишь дёрнул её за болтающийся хвостик и, пряча за спиной другую руку, широко улыбнулся.

— Мянь-Мянь — вылитая вы в юности, дева Ло.

Лань Ванцзи взглянул на него, но промолчал. На лице Ло Цинъян расцвела улыбка.

— Молодой господин Вэй, и вам не стыдно это говорить? Вы действительно помните, как я выглядела в юности?

Её улыбающееся лицо воскресило в памяти ту девушку из прошлого, одетую в лёгкое розовое платье. Вэй Усянь ни капли не смутился.

— Конечно, помню! Вы с тех пор не слишком изменились. Так, а сколько ей лет? Я подарю ей денег для отвода злых духов (3).

Ло Цинъян вместе с мужем тут же запротестовали:

— Что вы, не нужно.

Вэй Усянь рассмеялся.

— А вот и нужно. Всё равно платить буду не я. Ха-ха.

Супруги удивлённо застыли. Они не успели осознать происходящее, а Лань Ванцзи уже вложил что-то в ладонь Вэй Усяня. Вэй Усянь взял тяжёлые монеты и настоял на том, чтобы отдать их Мянь-Мянь. Поняв, что дочка не может отказаться, Ло Цинъян повернулась к ней и сказала:

— Мянь-Мянь, а ну-ка, поблагодари Ханьгуан-Цзюня и молодого господина Вэя.

Мянь-Мянь пробормотала:

— Спасибо, Ханьгуан-цзюнь.

Вэй Усянь спросил:

— Мянь-Мянь, это ведь я дал тебе монеты. Почему ты не поблагодарила меня?

Мянь-Мянь бросила на него сердитый взгляд. И как бы он её ни дразнил, она упорно отказывалась с ним разговаривать, смотрела вниз и теребила красный шнурок на шее, на котором висел искусно сшитый мешочек для благовоний. С великой осторожностью она положила деньги внутрь. Вскоре семья направилась прочь с горы, и Вэй Усяню оставалось лишь с сожалением попрощаться и продолжить свой путь по другой дороге, бок о бок с Лань Ванцзи.

Когда фигуры мужчин пропали из виду, Ло Цинъян принялась отчитывать дочку:

— Мянь-Мянь. Ты вела себя очень невежливо. Этот человек спас жизнь твоей маме.

Удивлению её мужа не было предела.

— Серьёзно?! Мянь-Мянь, ты слышала? Подумай только, как невежливо ты себя вела!"

"Мянь-Мянь пробормотала:

— Мне… Он мне не нравится.

Ло Цинъян сказала:

— Ну что за несносное дитя.