Совсем не очень дружелюбный, но все же каждый хочет быть его другом.”

“Все дело в названии”, - говорит он. “Их волнует только то, что я Ланкастер. Они хотят быть со мной в хороших отношениях”.

Он часто вмешивается, в то время как я ничего не сказала.

“Он угрожает. Жестокий. Он не улыбается — как всегда. Вероятно, он недоволен своей жизнью,"" - заканчиваю я, решив что-то добавить в последнюю секунду. “У него синдром бедного маленького богатого мальчика”.

“Что это, черт возьми, такое?”

Я игнорирую его бомбу, изо всех сил стараясь не реагировать заметно. “Да ладно, ты же знаешь”.

“Я хочу услышать, как ты объяснишь это”. Его голос смертельно мягкий, а блеск в его глазах такой холодный.

Сделав глубокий вдох, я говорю ему: “Это когда твоя семья полностью игнорирует тебя, а деньги - единственный источник любви. Они обращают на тебя внимание, когда считают это необходимым, но в остальном ты просто опора в их так называемой семейной жизни. Ты же ребенок, верно? Они слишком заняты, вмешиваясь в жизнь других людей, в то время как они совсем забывают о тебе.”

Его улыбка не дружелюбна. Это прямо-таки угрожающе. “Интересное описание.

У меня такое чувство, что ты знакома с таким обращением.”

Я хмурюсь. “Что ты имеешь в виду?”

“Харви Бомонт - твой отец. Один из крупнейших брокеров коммерческой недвижимости во всем Нью-Йорке, верно?” Когда я просто смотрю на него, он продолжает: “Мои братья занимаются этим бизнесом. Они знают о нем все. Он безжалостный ублюдок, у которого огромная коллекция бесценных произведений искусства”.

Слышать, то как он обзывает моего отца, немного сбивает с толку.

“Моя мать - коллекционер”, - признаюсь я, слова слетают с моих губ, не задумываясь.

“Это единственное, что у нее есть в жизни, что делает ее по-настоящему счастливой”.

О Боже. Я ненавижу то, что только что призналась ему в этом. Он не заслуживает того, чтобы знать что-либо о моей личной жизни. Он может взять любую информацию, которую я ему дам, и исказить ее. Заставляет меня говорить как грустную маленькую девочку.

Которой, по его словам, я и являюсь. И, может быть, он прав. Я не особенно нравлюсь моей матери. Мой отец использует меня как опору. Они оба слишком контролируют мою жизнь и используют это, чтобы сказать, что хотят защитить меня.

Я думала, что у меня есть друзья, но теперь я в этом не уверена.

“Пентхаус на Манхэттене, где выставлены все произведения искусства — ты там выросла?”

Я пытаюсь игнорировать тревогу, пробегающую по моим венам от его слов. На его знакомство с моей жизнью. Жизнь, частью которой я на самом деле больше не чувствую себя, так как большую часть последних трех лет я провела в школе Ланкастер, а теперь и четыре.

Я сажусь прямее, выбрасывая из головы все мысли о бедной, жалкой себе и вежливо улыбаюсь Крю.