Его отвратительный словарный запас и то, как он смотрит на меня. Как будто он видит меня насквозь.

Я ненавижу это больше всего.

Я смахиваю еще одну струйку слез, громко шмыгая носом.

“Рен!” Обернувшись, я замечаю мистера Фигероа, стоящего в открытой двери преподавательской.

""Ой."" Я останавливаюсь, надеясь, что не выгляжу слишком расстроенной. “Здравствуйте, мистер Фигероа”.

Он медленно приближается ко мне, его брови озабоченно опущены. “С тобой все в порядке?”

“Я в порядке”. Я улыбаюсь, ненавидя то, как дрожит мой подбородок. Как будто я могу разрыдаться в любую секунду. “У меня просто... был тяжелый день”.

“Не хочешь рассказать мне об этом?”

Я не должна. Ему не нужно знать о моих проблемах с Крю или с мисс Сков. Но в тот момент, когда он спрашивает, показывая, что ему не все равно, я начинаю говорить.

И не заканчиваю, пока не рассказываю ему все, что произошло во время седьмого урока, опустив некоторые наиболее смущающие моменты. Например, когда Крю спросил, целовали ли меня когда-нибудь.

Как будто это его касается. Кроме того, ответ отрицательный, и если бы я сказала ему это, он бы посмеялся надо мной, а потом пошел бы и рассказал всем своим друзьям. Слухи о том, что это подтвердилось, распространились бы как лесной пожар — Рен Бомонт никогда не целовалась с мальчиком. Никогда никого не целовала.

Хотя все, наверное, уже так думают. Они знают, как я отношусь к сексу и отношениям. Я с гордостью ношу свой значок ""девственница"", потому что почему бы и нет? Социальное давление на девочек слишком велико. Это просто сокрушительно. И мы должны взять на себя ответственность за наши тела любым доступным нам способом.

Мне не нравится, когда меня заставляют чувствовать себя глупо из-за того, что я делаю то, что считаю правильным для себя. Крю Ланкастер не имеет права смотреть на меня свысока за то, что я не занимаюсь сексом. То, что он так легко отдается тому, кто его хочет, не делает его лучшим человеком, чем я. Конечно, мысль о том, что Крю “отдает себя” другой девушке, будоражит мой любопытный разум. Я видела его без рубашки — прошлой весной, ближе к концу школы, когда все мальчики были на поле, бегали вокруг и дурачились, как это делают мальчишки. Я сидела на трибунах со своими друзьями, и мой взгляд зацепился за него, когда он сорвал с себя рубашку, обнажив загорелую, гладкую кожу, туго натянутую на стройных, рельефных мышцах.

У меня пересохло во рту. Мое сердце бешено заколотилось. И он взглянул на меня, наши взгляды встретились, как будто он знал, какой эффект он на меня произвел.

Я прогоняю эту мысль, сосредотачиваясь на своем учителе, на лице Фига отражается беспокойство, когда я рассказываю свою историю, его взгляд теплый и успокаивающий.