- Что?

- План зависел от того, сумеешь ли ты выдержать еще один, последний удар. Эстебан, может быть Хью настаивал на том, чтобы сила тока была смертельной. Так что если бы я нарушил свое слово, - Джереми выдыхает. - ...тебя бы убили. - Ты для меня очень много значишь, Лилли. Именно твое слово сделало это возможным. Я спросил, доверяешь ли ты мне. Ты сказала ""да"". И это был сигнал. Ты будешь снова шокирована. Это было неизбежно. Но ты должна была вернуться. Я бы не оставил это на волю случая. Я должен был знать наверняка, сработает ли это. Никаких гарантий. Но мне нужно было достичь точки, максимально приближенной к этому. Поэтому, когда я отправился к брату, мы разработали план. Он помог мне усовершенствовать его. Добровольцев не было, таким  образом я стал испытуемым. Мы удвоили производительность ошейника. Я надел его на шею.      Мы включили его. Я помню то ощущение, Лилли. Ток прошел через мое тело, и я почувствовал некоторую...тяжесть. Мой мозг онемел.      Мне показалось, что моя голова начала распухать. Огни вспыхивали и танцевали в моем видении. А потом? Ничего. Ничего, по крайней мере, пока мой брат не воскресил меня. Он сделал искусственное дыхание, руками надавливая мне на грудь, зажав ноздри, вдыхая воздух в легкие. Он вернул меня назад. Это было самое ужасное, самое болезненное ощущение, которое я когда-либо испытывал. Это было похоже на то, как если бы тебя вырвали из глубокого и тяжелого сна и бросили в бассейн с ледяной водой. Каждый человек реагирует по-разному на такие вещи. Первый раз подтвердил, что план может сработать теоретически. Мы должны были сделать это снова.

Я подношу руку ко рту.

- Сколько раз ты через это проходил?

- Столько, сколько было необходимо, чтобы обеспечить твое спасение, - говорит Джереми. - Я предпочитаю не думать о точной цифре. Видишь ли, разница между нашими испытаниями в контролируемой среде и тем, что может случиться с тобой - это что-то нереальное. Истощенность. Хилость.      Слабость. А ты - женщина. То, что может выдержать мое тело, не значит, что сможет выдержать твое. Так что я неделями морил себя голодом. Вот почему, - он показывает на все еще впалые щеки, - я пришел к тебе таким, каким ты меня тогда видела.

- В тебе не было ничего плохого, - серьезно говорю я ему.

Джереми смеется.

- Это ты так говоришь. Но я видел твои прекрасные глаза. Я знаю, чем я тебе показался.

- Как видение, - говорю я, внезапно замирая и обнаруживая, что возвращаюсь в тот самый момент. - Мой рыцарь в сияющих доспехах. Любовь моя, приди и спаси меня.

- И все же половина из того, что ты знаешь обо мне, - говорит Джереми.

Я качаю головой."

"- А я? Если ты так оцениваешь себя, то как, по-твоему, я себя чувствую?

Я провожу рукой по искусственным волокнам парика, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.