Он ставит камеру на штатив, направляя ее на меня. Он подходит ко мне и гладит по волосам.

- Такая хрупкая вещь. Такая драгоценная вещь. Такая..., - он хватает меня за волосы и крепко тянет. - ...неожиданно ценная вещь.

Он снова поднимает газету и смотрит на первую полосу.      Он смотрит на фотографию, потом на меня, потом снова на камеру.

Он постукивает пальцем по губам.

- Да, - говорит он, - эта женщина...определенно та же самая. Десять миллионов долларов?

Он свистит.

- Это достаточная сумма для ее благополучного возвращения. Достаточная, - он задумывается на мгновение. - Возможно достаточная для искушения одного из моих людей.

Позади меня раздается жужжащий звук. Я пытаюсь дернуться назад, чтобы посмотреть, что это такое. Неподвижные руки удерживают меня на месте, ограничивая мои движения.

- Но мы не можем этого допустить. Не так ли? - Эстебан спрашивает камеру. - Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Хорошо, - говорит он, поднимая палец, - что я знаю, как остановить это искушение.

Краем глаза я вижу, что это. Триммер для бороды.

- Нет, - я начинаю дрожать. - Нет, пожалуйста, не надо..., - Эстебан игнорирует меня. Он держит мою фотографию в газете. - Красивая девушка, - говорит он. - Такие пышные, красивые волосы. - он делает знак одному из своих людей. - Отрезай.

- Нет, нет, нет. Нет! - кричу я."

"Лезвия врезаются мне в череп. Я начинаю плакать, рыдать, когда падают длинные пряди волос. Эстебан приставляет камеру к моему лицу.

- Видишь? - кричит он. - Видишь, что ты заставил меня сделать?

Меня трясет, когда все кончается. Слезы застилают глаза. Эстебан хватает меня за голову и поворачивает к камере. Потом наклоняется ко мне и улыбается.

- Она уже не так красива, мистер Стоунхарт? - спрашивает он.

Он смотрит на меня мгновение.

- Нет, - говорит он почти про себя. - Что-то еще. О!

Он щелкает пальцами.

- Ее брови. Побрей и их тоже.

Глава 15

Лилли

Меня бросили в мою маленькую белую темницу. Как только дверь закрывается, я падаю на пол. По крайней мере, они не изнасиловали меня снова. По крайней мере - нет. Я не могу. Пока мои трясущиеся руки исследуют выбритый череп, я поддаюсь потоку рыданий. В глубине души я знаю, что в моей ситуации нет спасительной благодати. Ничего положительного. Ни малейшей надежды, за которую я могла бы зацепиться. Мои волосы. Волос больше нет. Это была жизненно важная часть меня, моей личности. Я потираю руки снова и снова над моей голой кожей головы. И брови тоже. Я ползу в угол и провожу пальцем по тому месту, где они были. Там нет ничего, кроме гладкой кожи. Из глубины моей груди вырывается жалобный всхлип, полный тоски и отчаяния.

* * *День двадцатый. Почти три недели.      Я здесь уже три недели, и ничего не изменилось. Сделав меня лысой и отвратительной, они как будто забыли обо мне.