Я даже не догадываюсь, что через полчаса соглашусь на путешествие к плато Жизни – тому самому, которое в Большой пустыне расположено. Соглашусь, чтобы очень скоро потерять всё.

Боль и чувство вины сменяются беспокойством. Картинка тоже меняется.

Плато Жизни. Это название как издёвка, потому что чего-чего, а жизни тут точно нет. Камень, припорошённый песком, остатки каких-то статуй и горячий смертоносный ветер. И мы. Он и я. Вдвоём.

Я – дракон. Я исследовала уже половину плато, нашла слабый, но источник. Теперь у Ласта есть запас древней магии, и мне спокойней. Я выполнила свой долг. Я отплатила добром за добро. Впрочем, если вдуматься, я уже давно за всё расплатилась…

Но моя миссия ещё не закончена. Он попросил, а я согласилась, что нужно всё плато исследовать – кто знает, вдруг там ещё что-то. В том, что касается магии, закон парных случаев срабатывает очень часто.

Да, я собираюсь продолжить. До заката не управлюсь, но хотя бы начну. Мне хорошо: найдя источник, я до отвала наелась древней магии, драконья сущность ликует. Ликует, несмотря на то, что драконье чутьё улавливает горечь и злость, которые идут от сидящего на песке мага.

А ещё… очень хочется пить.

– Ву! – говорю я и кивком указываю на флягу.

Ласт достаёт из сумки миску и наливает воду.

Пью. Чувствую горьковатый привкус, но мне не до него. Я в эйфории от древней магии и предстоящего полёта. И, несмотря на чувства, обуревающие Ласта, предательства не жду. Даже мысли нет! Даже тени подозрений!

Взлёт. Воздух горячий и упругий, солнце катится к горизонту, но оно по-прежнему злое – слишком жаркое. Я делаю круг над нашей стоянкой, потом ещё один и устремляюсь дальше.

Не знаю, как долго длится этот полёт, может быть, четверть часа, а может быть, четыре часа. Понимаю только – плохо мне, очень плохо. Мир перед глазами плывёт, небо и земля кружатся… Я начинаю снижаться. Я лечу туда, откуда слышится обеспокоенный голос Ласта. Он ещё далеко. Он бесконечно далеко! А я… всё. Я падаю во тьму.

Но мне совсем не страшно.

Я проснулась от сапа. Тихого, но очень настырного. И сопели не абы как, а хитро, аккурат в ушко! Ну то есть в дырочку – ведь ушных раковин у драконов нет…

Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто именно диверсионную деятельность ведёт. Я его по запаху узнала. И хотя запах, как всегда, дурманил и вызывал приятную слабость, заворочалась и заворчала.

И о чудо! Сопеть Дантос перестал, причём резко. А ещё вздрогнул, вернее – подпрыгнул.

А через миг послышался щелчок, и приоткрывший глазки дракон был вынужден вновь зажмуриться, ибо свет по глазам ударил.

– Астра! – И столько волнения в голосе, столько тревоги.

– Что тебе надобно, пупсик? – зевнув, поинтересовалась я.

А потом вспомнила: меня же убили!!!

Вскочила я неосознанно, на каком-то рефлексе.