Ронал вопросительно взглянул на Дантоса, а тот уставился на меня.

Мм… мм… дети императора? И отказаться вроде как неудобно, да? А вообще я с детьми не очень.

– Они воспитанные и незлые, – присев на корточки, прошептал Дантос. – Но если не хочешь…

Я подарила блондину смурной взгляд, потом скосила глаза на остатки пирожных. Логика подсказывала – тайны мне сейчас всё равно не раскроют, а раз так, то лучше уж остаться здесь. Ну а дети… я что, каких-то сопливок построить не смогу?

«Ладно, Дантос, так и быть», – шумно вздохнув, сообщила я.

И хотя мои слова прозвучали как всё то же «ву», блондинчик опять всё-всё понял.

– Уверена? – переспросил он.

Выказывать свою разумность при чужаках не хотелось, поэтому кивать не стала. Тяжко вздохнула, и только.

– Дан, ну ты… – начал было император, который, оказывается, всё это время за нами наблюдал. Но не договорил.

– Да, Астру потрогать можно, – сообщил детям герцог Кернский. – Она даже поиграть с вами согласна.

– Правда? – пропищала принцесса.

Очередной тяжкий вздох стал моим ответом. Утвердительным, разумеется.

– А она не укусит? – решил проявить бдительность император.

– Нет, – сказал Дантос. И уже мне: – Ты же не укусишь, верно?

«Да ладно-ладно! Не бойся! Что я, детей не видела что ли? И вообще, у меня тут пироженки стынут. Вали на своё совещание, пупсик. Не отсвечивай».

– Ваше величество, пора! – напомнил парень в строгом камзоле. Секретарь, видимо.

Ронал кивнул и поспешил прочь, Дантос за ним. Но в дверях блондин всё-таки обернулся, подарил мне ещё один встревоженно-вопросительный взгляд. Я же не выдержала и закатила глаза.

Дантос, это всего лишь дети! Всё хорошо будет. Иди!

Всё хорошо! Всё прекрасно! Всё просто замечательно!!!

Дети – они же цветы жизни. Маленькие такие, хорошенькие, ми-ми-миленькие!

Дети – это счастье. Это то, ради чего и стоит жить. Всё для них. Всё для… для…

А я спокойна! Вдох-выдох, воображаем большой красивый тортик. Впрочем, нет. Тортик уже не помогает. Может, лужайка? Мм… нет, лужайка с зелёной травой и бабочками – этап уже пройденный. Постелька? Белоснежные простыни, абсолютная тишина, только лёгкий ветерок, который сквозь приоткрытое окно проникает.

Нет. Постелька тоже не катит.

Может быть, склеп? Темнота, покой и тишина… гробовая!!!

Я спокойна. Я флегматична и пофигистична. Дети опять-таки цветы жизни. Их невозможно не любить. Я тоже детей люблю. Очень. Очень-очень. До дрожи. До желудочных колик!

Тихий стук в дверь. Я спокойна.

Дверь открывается, чтобы впустить сероглазо-блондинистого спасителя.

Дантос делает два шага и замирает. Весь такой широкоплечий, сдержанный, уверенный. И ни тени удивления на холёной мордашке. Словно так и надо.