Так что советую начинать отрабатывать аванс прямо сейчас – гладь, чеши, корми, люби! Да не себя! Меня!

Я вывернулась, чтобы перехватить у светлости черешенку, но жмот блондинистый оказался проворней: р-раз и нет ягодки!

Маленький дракон отвернулся и обиженно засопел, но Дантоса не проняло. Слишком часто за последние три дня этот фокус применяла, приелся. Пора изобретать что-то новое. Впрочем…

Сладко потянулась, выставляя пузико в самом соблазнительном, самом манящем виде. Разумеется, светлость перед сим шедевром природы не устояла и тоже потянулась, в намерении погладить.

А я его внезапно лапой – тыц!

– Астра! – И столько возмущения в голосе, столько обиды.

Мысленно хихикнув, красивая коварная я перевернулась и выразительно посмотрела на миску с черешней, которая рядом с подушкой стояла.

– Шиш тебе, – сказал Дантос весело.

Тут же подхватил миску и легко соскочил с кровати, чтобы отправиться в кабинет. Не тот, что на первом этаже, а тот, который здесь, в покоях.

Не знаю, почему так вышло, но с некоторых пор этот кабинет мы с Дантосом уважали больше. Я облюбовала широкое кожаное кресло у окна, а блондин традиционно сидел за столом, в окружении древних и не очень фолиантов.

Да, светлость пыталась расшифровать узор заклинания, и было в этом нечто настолько важное, что я откровенно терялась, когда он к изучению книг приступал. Смотрела на него и понятия не имела, как реагировать. Драконья сущность тоже в некоторый ступор впадала. Мы обе не знали, как поступать…

Видимо, именно поэтому крутились у ног и требовали, чтобы нас погладили, почесали, приласкали… И по-прежнему пьянели от его запаха.

Дантос за последние дни несколько переменился.

Он стал как будто спокойней и сильней. И если со спокойствием всё ясно – приворотное зелье всё-таки раздражитель, причём нехилый, – то сила… Это было странно. Странно, непонятно, но очень приятно.

Я честно пыталась проанализировать свои ощущения, но плюнула на это дело в самом начале – в тот же день, когда леди Жанетт и Люсси отправились в камеру предварительного заключения.

Плюнула, потому что всё это глупости, ерунда в сравнении с тем, что… что он узором занялся. Дантос, который на дух не переносит магию, всерьёз засел за книги.

И пусть толку от его усилий не было, это стремление переворачивало мою душу.

Так что я садилась в кресло у окна и смотрела, как светлость работает… А светлость, кажется, видела в моём взгляде не шок, а надежду, и уходила в книги с головой. Это даже не упорство было, а какое-то остервенение, что ли.

– Мы обязательно снимем этот ошейник, – неустанно говорил он.

Я верила.

Вот только первым его открытием стал не символ, а система действия ошейника. Я ничего нового не узнала, а Дантос… в общем, он вызверился.