Мы все хотим, чтобы невероятные, неординарные люди воплощали наши фантазии, чтобы мы могли жить опосредованно через них. “Ты все еще танцуешь?”

Она отвечает уклончивым наклоном головы. “Я всегда думала, что буду танцевать профессионально. Это была моя мечта. Единственное, что мне нравилось. Наши родители из кожи вон лезли, чтобы отправить меня на уроки, потом в балетную школу”.

-Что случилось? - спросил я.

“У меня развилось хроническое заболевание бедра. Я игнорировала симптомы около трех лет, пока мама, наконец, не заставила меня с кем-то встретиться. Врач сказал, что я могу сделать операцию, чтобы исправить проблему, или продолжать танцевать, превозмогая боль в краткосрочной перспективе, и рисковать получить непоправимый вред позже. К тридцати годам я окажусь в инвалидном кресле. Она пожимает плечами. “В тот момент у меня не было особого выбора”.

-Мне так жаль, ” говорю я, сочувственно кудахча. “Это, должно быть, было ужасно”.

Селеста криво улыбается. “Разрушительно - это мягко сказано. Я была в депрессии около года. Безутешная, на самом деле. Потом моя физкультурница рассказала мне о школе танцев, в которую ходила дочь ее сестры, которой нужны учителя. Возможно, прошло еще полгода, пока я злился на это предложение, прежде чем я смирился с этой идеей ”.

Женщина за грилем ставит перед нами три корзиночки с корейскими тако и шампуры с вафельной картошкой фри. Между Селестой и ее братом, есть с этой семьей - значит возбуждать мой аппетит. К счастью, никто никогда не обвинял меня в том, что я оставляю еду на тарелке.

“И сейчас тебе это нравится? Преподавать?”

“О, мне это нравится. Дети замечательные. Я и не подозревала, что балет больше не доставляет удовольствия. До операции я была одержима, но не думаю, что мне это нравилось так, как сейчас. Видеть, как они практикуют новый навык, пока не доведут его до совершенства, и как они радуются, даже приходя потусоваться со своими друзьями. Я счастлив, когда ухожу с работы в конце дня ”.

Ее лицо становится спокойным, когда она говорит. Безмятежность. Я понимаю. Похоже, что библиотека - мое счастливое место. Мы не будем завершенными, пока не найдем свою страсть.

“Как ты попал в балет? Просто займись этим однажды или...?”

“Наша мама. Она была танцовщицей до того, как родила нас. Она все еще довольно активна в лондонском мире искусства.

Ее телефон жужжит на стойке, и она бросает на него взгляд. Искра, вспыхнувшая в выражении ее лица при упоминании имени на экране, меня заинтриговала.

-Оооо. Кто такой Роберто? Я допытываюсь.

Она облизывает губы, чтобы сдержать улыбку. - Хороший друг.

Когда я отказываюсь разорвать зрительный контакт, пока мы доедаем тако, она уступает моему любопытству."

"-Он благотворитель школы танцев. Фактически, филантроп искусств.