Устремив взгляд на озеро, он спрашивает:

— Ты в порядке?

Я тяжело вздыхаю.

— Да.

— А твоя мама?

— С ней все в порядке.

Он кивает, затем поворачивает голову и смотрит на меня.

— Что ты планируешь делать с Габриэллой?

Хрен его знает.

— Я хотел устроить брак между ней и Дарио.

— Хотел? — спрашивает он. — Ты передумал?

— Дарио встречается с какой-то женщиной. Похоже, это серьезно.

— И что ты будешь делать?

Я чувствую на себе чей-то взгляд и, оглянувшись через плечо, вижу Габриэллу, стоящую в дверях с обеспокоенным выражением лица.

С опаской она подходит ближе.

— Я бы хотела услышать ответ на этот вопрос. — Ее язык высовывается, чтобы облизать губы. — Поскольку это касается меня.

Я поворачиваюсь к ней лицом, и когда наши взгляды встречаются, Карло говорит:

— Я оставлю вас. — Он спускается по лестнице на лужайку и направляется к группе охранников.

Габриэлла выходит на веранду и обхватывает себя руками.

Когда она пытается согреть свои обнаженные руки, я бормочу:

— Иди в дом, там тепло.

Она опускает руки и сжимает их в кулаки. Черты ее лица напрягаются, и она вздергивает бровь, глядя на меня.

— Что ты собираешься со мной делать? — спрашивает она.

Я подхожу ближе к ней, заставляя ее запрокинуть голову, чтобы она могла смотреть мне в глаза.

И отвечаю низким тоном:

— Судя по тому, с какой скоростью ты меня испытываешь, я могу просто решить убить тебя, вместо того чтобы отправлять обратно на Сицилию.

В ее глазах вспыхивает паника.

— К моим родителям?

Ее не беспокоит то, что я убью ее.

Габриэлла подходит ближе ко мне, и впервые с тех пор, как я ее увидел, она бросает на меня умоляющий взгляд.

— Не отсылай меня обратно к родителям.

 — Это не вопрос, а требование. — У меня есть деньги. Я могу снять себе жилье. Я исчезну.

Такая, как она, никогда не исчезнет. Она всегда будет выделяться.

— Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя, — бормочу я.

Она кивает, и я вижу огонек надежды в ее светло-карих глазах.

— Ты — принцесса мафии, — напоминаю я ей.

Она хмурится, а выражение ее лица — нечто среднее между грустью и злостью.

— Я так устала от того, что все относятся ко мне как к пешке, в какую бы игру они ни играли. — Грусть исчезает, и она становится похожа на могущественную королеву.

 — Я — не собственность.

Желая испытать ее на прочность, я сокращаю расстояние между нами, пока наши тела почти не соприкасаются.

— Все в этом городе принадлежит мне. — Наклоняясь, я впиваюсь в нее взглядом. — Даже ты, principessa9.

Габриэлла не отступает. Вместо этого она очень удивляет меня, прижимаясь ко мне всем телом, и черты ее лица искажаются от ярости.

Ее голос звучит так же тихо, как и мой, когда она говорит с удвоенной силой:

— Я — не собственность.

Нет, не собственность.