Завернув за угол, я натыкаюсь на сплошную стену мышц.

Руки Дамиано ложатся мне на плечи, не дав мне упасть, и в следующую секунду я оказываюсь прижатой к его груди.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да. Извини, я глубоко задумалась. — Я поднимаю голову и улыбаюсь ему. — Ты дома.

— Я дома, — бормочет он.

Взяв меня за руку, он ведет меня в нашу комнату, и, закрыв за нами дверь, я снова оказываюсь в его объятиях. Он кладет руку мне за голову и практически обвивает мое тело своим.

— Я скучала по тебе, — вздыхаю я, прижимаясь к его рубашке, пахнущей кровью и потом. — Но тебе нужно принять душ. От тебя пахнет смертью.

Дамиано хихикает, но слышать это до сих пор непривычно, потому что смеется он нечасто.

Отстранившись от меня, он идет в ванную, и пока мой мужчина принимает душ, я осторожно снимаю с себя одежду.

Ожоги на моей спине начинают заживать, но медсестра сказала, что может пройти неделя или две, прежде чем они исчезнут.

Я удивлена, что колотая рана практически не болит. Она в основном причиняет легкий дискомфорт, когда я двигаюсь слишком быстро, но большую часть времени я даже и не помню о ней.

Раздевшись догола, я откидываю одеяло и заползаю на кровать.

Ложусь на левый бок и устраиваюсь поудобнее на подушке, слушая, как льется вода в душе.

Сейчас все немного неопределенно, потому что я все еще привыкаю к жизни в доме на Манхэттене. Я скучаю по особняку у озера, по тете Грете, Марте и Херардо.

Тяжелый вздох вырывается из моей груди.

Я слышу, как Дамиано выключает воду, а затем, закончив свои дела, выходит из ванной и гасит свет.

Забравшись под одеяло, я вижу, что он тоже обнажен. Повернувшись на бок, он мгновение смотрит на меня, а затем я обнимаю его.

Он прижимается лицом к изгибу моей шеи, а когда мои пальцы начинают водить по его спине, его тело вздрагивает."

"Я целую его волосы и обнимаю своего мужчину, пока он расслабляется.

Упиваясь ощущением его теплой кожи и твердых мышц под кончиками пальцев, я в очередной раз думаю о том, как благодарна ему за то, что он вовремя добрался до меня.

Подняв голову, он смотрит мне в глаза.

— Стефано мертв.

Я подношу руку к его подбородку, и, когда он целует мою ладонь, шепчу:

— Спасибо.

— Я также приказал своим людям перевезти твою семью в Нью-Йорк.

Эта новость застала меня врасплох, и я хмурюсь.

— Зачем? Я не хочу, чтобы они были здесь.

Он качает головой, затем говорит:

— Я убил их.

Ох.

Какое-то время я, моргая, смотрю на мужа, затем до меня доходят его слова.

Святое дерьмо.

— Они мертвы? — Спрашиваю я, чтобы удостовериться.

— Да.

Дамиано убил всех, кто когда-либо причинял мне боль.

Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь к его губам.

— Спасибо, — шепчу я ему в губы.

Он нежно целует меня, а затем немного отстраняется.

— Это мой рождественский подарок тебе.