Надеюсь, они успели добраться до нее вовремя.

Когда в горле образуется комок, я пытаюсь его проглотить.

Прежде чем я успеваю переварить свою печаль, до меня доходит, что меня взяли в плен. Меня раздели до нижнего белья, а листок бумаги все еще прикреплен к моему животу.

Меня охватывает ужас от осознания того, что живой мне отсюда не выбраться."

"Я даже думаю не о том, куда попаду после смерти, а обо всем, чего лишусь.

Мне так много хотелось сделать.

Я никогда не стану матерью.

Я не смогу поехать в медовый месяц с Дамиано.

Дамиано.

Я больше не увижу его.

Душевная боль, разрывающая меня, слишком сильна, и мой разум пытается засунуть все эмоции в самый темный уголок моей души.

Когда родители издевались надо мной, было намного легче, потому что я не знала другой жизни.

Теперь, когда я почувствовала себя любимой и мне есть что терять, это просто невыносимо.

Я не хочу умирать.

Не сейчас.

Не так.

Я слышу, как поворачивается замок, и вздергиваю подбородок еще выше. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и фокусирую взгляд на точке на стене.

Что бы ни случилось, не показывай им никаких эмоций.

Не ломайся.

Ты — королева мафии.

Ты — Габриэлла Фалько.

— Доброе утро, — приветствует меня Филиппо, входя в комнату. — Тебе удалось немного поспать?

Что?

Я не утруждаю себя ответом этому ублюдку.

Он что-то печатает на ноутбуке, и когда в комнату входит вчерашний мужчина, Филиппо говорит:

— Доброе утро, Мэнни. Отведи ее в уборную, прежде чем мы начнем.

Мэнни отвязывает веревку от крюка, и меня спускают на пол. Напряжение в руках ослабевает, когда я наконец-то могу опустить их, но затем плечи пронзает острая боль.

Господи.

Я не могу сдержать вздоха, сорвавшегося с губ.

Веревка остается на моих запястьях, и Мэнни использует ее как поводок, подталкивая меня вперед, чтобы я начала идти. Мои ноги затекли, но мне удается переставлять одну ногу за другой.

Несмотря на то, что мои руки покрываются мурашками, я хватаю листок бумаги и отрываю его от живота. Скомкав его, я бросаю на пол.

Ублюдки.

Высоко вздернув подбородок, я выхожу из комнаты.

— Иди направо, — приказывает Мэнни, толкая меня сзади, отчего ожоги на моей спине саднят.

Я стискиваю челюсти и иду по тускло освещенному коридору.

— Вверх по лестнице, — рычит он.

Здесь так холодно, что мое тело неконтролируемо дрожит, но я не хочу показывать им, что замерзаю, и борюсь с желанием обхватить себя руками.

Как только я поднимаюсь по лестнице, он снова приказывает:

— Дверь слева от тебя.

Я захожу в маленькую уборную, которая воняет так, будто в ней никогда не убирались.

Dio. Надеюсь, что не подхвачу ЗППП, сидя на сиденье.

Повернувшись, чтобы закрыть дверь, я бормочу:

— Веревка.

Мэнни качает головой.