Лара стала с ним спорить, потребовала отдать ей фотографии, а он отказался, не хотел оставлять доказательства той съемки, они поссорились, девушка ушла из студии, и больше никто не видел ее живой.

— Кто-нибудь знал, что вы сделали эти фото?

— Не знаю, может быть. Я думаю, что из-за них ее отец разъярился и дал показания против меня, но я не убивал эту девушку, я никогда не причинил бы вреда такому прекрасному созданию. — Мигель сел поудобнее. — Послушайте, вы даже представить себе не можете, что я здесь пережил. Вы должны вытащить меня. Я часто думал о самоубийстве.

Если я не покончил с собой, так только потому, что надеялся когда-нибудь доказать свою невиновность; адвокат, который защищал меня, Антонио Хауреги, не выполнил свою работу, он ограничился тем, что просто смотрел, как меня судят.

— Забудьте о нем, теперь вас защищаю я. Просто делайте то, что я скажу.

— А что изменилось — вы ведь мне не сказали? Почему я должен верить, что вы сумеете мне помочь?

— Скоро, скоро узнаете. Я пока не могу рассказать вам подробности. Могу только сообщить, что в полицейских кругах идут разговоры о преступлении, очень похожем на ваше.

Известно не так много — они все скрывают.

— А вы откуда знаете?

— У меня везде глаза и уши. На меня работают мои деньги. В тюрьме обо всем узнают быстро — новость об убийстве, о котором я говорю, разлетится мгновенно. Вот почему я решил опередить адвоката, который даже не подозревает, как извлечь из этого выгоду.

— Хорошо, с сегодняшнего дня вы мой адвокат.

Дамиан Масегоса кивнул.

— Я позвоню Хауреги, чтобы он передал мне все документы вашего дела. Вам надо будет подписать кое-какие бумаги, завтра к вам придет один из моих помощников.

Глава 22

Рауль смотрел на Ческу с ужасом. Такое не привиделось бы и в кошмарном сне: молодая полицейская орала на него, приблизившись почти вплотную, и единственной надеждой на избавление была другая полицейская, самая главная и элегантная, но она держалась нарочито отстраненно.

— Ты узнал, что Сусана спуталась со своей подругой Синтией, и убил ее!

— Я не убивал Сусану, ради бога, она была моей невестой, я собирался на ней жениться!

Он провел ночь в отделе, потом на него надели наручники и перевели в камеру полицейского участка, а через несколько часов снова доставили в ОКА.

Он устал, был растерян, страшно хотелось есть и принять душ. А главное — занюхать дорожку. Он так долго убеждал себя, что все под контролем, а в результате все-таки подсел, как простой уличный наркоман.

— Она была твоей невестой, но оказалась лесбиянкой! Что случилось, ты такой мачо и не можешь вынести, что киски твоей невесте нравятся больше?

— Я правда ничего не делал, — простонал жених в полном отчаянии.

— Сбавь обороты, Ческа.