— Не скажете, зачем вы закрывали им лица?

— Чтобы не видеть их страданий, я хотел запомнить их красивыми.

Еще одно доказательство, что адвокат убил Сусану, а Лару не убивал.

Больше Элене ничего не было нужно, осталось найти доказательства виновности Вистаса.

— Как вам удалось упрятать в тюрьму Мигеля Вистаса?

— Повезло. Я был в списке государственных защитников; дело собирались поручить моему коллеге, но он по моей просьбе отдал его мне. Я сделал все, чтобы Вистаса осудили. Дело могли замять, серьезных улик не было. Хороший адвокат добился бы его освобождения.

— Бедняга…

— Да, гордиться нечем, но меня это устраивало. Я приходил к нему в тюрьму, и он с каждым днем выглядел все хуже. Ему доставалось от цыган.

— Значит, вы познакомились, когда его уже арестовали и обвинили в смерти Лары."

"— Да, хотя я знал его в лицо с того дня, как он фотографировал ее в свадебном наряде. Возможно, я видел его и до того; когда я следил за Ларой, он работал с ее отцом, но я точно не помню.

— Вернемся к митраизму, если не возражаете. Вы рассказали о нем Мигелю Вистасу, не так ли?

— Да, чтобы это помогло ему в тюрьме.

Я чувствовал свою вину, я же знал, что он ни при чем. Можете не верить, но мне было жаль его, тюремная жизнь не для Мигеля.

— Как трогательно. Но не будем уходить от темы: в чем состоит митраизм?

— Это древняя религия.

— Да, это я знаю, но уверена, вы могли бы рассказать поподробнее… Во что вы верите?

— Митра — бог света, тот, кто помогает праведникам одержать победу над злом, — неуверенно произнес Хауреги: он явно не был готов к религиозному диспуту.

— Он знает о митраизме столько же, сколько я о крикете, — заметила Марьяхо.

 — У него куча книг, но он не прочел и страницы.

Все слушали сбивчивые объяснения обвиняемого. Он говорил общими фразами, явно заготовленными заранее, без всяких эмоций. Ческа согласилась с Марьяхо:

— Да, видимо, он знает о митраизме меньше, чем Мигель Вистас. Не похоже, что это он обратил Вистаса в свою веру. По-моему, все было наоборот.

— Не помните, что сказал Вистас Сальвадору Сантосу? — спросил Ордуньо. — Что-то про возрождение.

— Что он не убивал Лару, он только помог ей возродиться, но, по словам Элены, он сказал это, когда камера была выключена, так что точной фразы в стенограммах нет, — вспомнил Буэндиа.

— Да и Сантос сомневался, кто это сказал, Мойсес Макайя или Мигель Вистас. Не знаю, стоит ли верить его показаниям.

— Некому и быть, кроме Вистаса. Это именно митраизм — возродиться, чтобы быть прощенным и все такое… Скорее всего, когда он сказал это Сальвадору Сантосу, тот не был знаком с Хауреги, адвоката еще не назначили, — объяснил Буэндиа. — Так кто кого обратил в митраизм? Хауреги лжет.