Глава 30

Виктор

Я надеялся, что она выберет Францию, но прекрасно понимал, что она предпочтет лучше поехать со мной. Я все также мог тихо и спокойно доставить её во Францию, обеспечить всем необходимым, все это можно было бы осуществить без особых последствий. Но я совсем позабыл о мотивах Сэрай. Она может умереть в Лос-Анджелесе, но она была вправе выбирать свою дальнейшую судьбу сама. Я изложил все возможные последствия её выбора, хотя и не сказал всего, но это уже сугубо моя ошибка. Я не могу позволить себе обдумывать то, что она может или не может делать, потому что в этом бизнесе иногда вопрос жизни и смерти появляется совершенно неожиданно, когда меньше всего ждешь. И такого рода развития событий она должна испытать.

Возможно, часть меня надеется, что Сэрай не придется проходить через все это, и тогда я буду свободен от недостатков, когда речь заходит о ней. Но другая часть, та часть, с которой я до сих пор борюсь, которая привезла её с собой…

Это совершенно другая проблема.

Если она выживет, я найду необходимость противостоять этому.

Если она умрет… если она умрет я вернусь к моей обычной жизни и никогда не поставлю себя снова в подобную ситуацию.

— Его имя Артур Гамбург, — говорю я, кладя конверт на колени Сэрай, сидящей рядом со мной в частном самолете. — Он владелец «Гамбург и Шилдс», самого успешного агентства по недвижимости на западном побережье. Но чем более прибыльно предприятие, тем больше оно уходит в подполье.

Привлеченная моим молчанием, она смотрит на фотографию, которую она достала из конверта.

— Чем он помимо этого занимается? — спрашивает Сэрай, я прекрасно знал, что она это сделает.

— Это неважно, — отвечаю я.— Я рассказываю все, что тебе нужно знать.

Она качает головой.

— Но ты знаешь больше, — обвиняюще произносит она.

— Да, — признаюсь я, — но как твой наниматель. Никогда не спрашивай о личности, пока не выяснишь, как будешь её ликвидировать. Чем он занимается, кто его жена, дети, преступник ли он, это неважно. Чем меньше ты знаешь о личной жизни, тем меньше эмоций затрагиваешь. Я даю фото, рассказываю о частых местонахождениях и привычках, обозначаю то, каким образом я предпочитаю убивать: грязно и публично в целях передачи конкретного послания или же тихо и скрытно во избежание расследования, а затем ты уже заботишься об остальном.

Некоторое время она размышляет, фотография Артура Гамбурга зажата в пальцах."

"— Подожди, — говорит она. — То есть ты имеешь в виду, что убиваешь не только плохих людей. Но также и невинных?

Мой рот расплывается в легкой улыбке, что для меня не свойственно.

— Невинных людей не бывает, Сэрай, — повторяю ей её же слова, сказанные однажды. — Дети, да, но остальные настолько же невинны, как ты или я.