Машинально он прижал ее к себе, столь пораженный ее поведением, что слезы набежали на его глаза, когда он уткнулся лицом в ее волосы. Бэрену казалось, что тепло ее приветствия, наконец, разогнало тот холод, что сковывал его на протяжении многих лет.

— Бэрен! Как ты попал сюда? Ты получил мое сообщение? — спросила она, подняв к нему лицо, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

Бэрен покачал головой.

— Нет, я не получал никакого послания, за исключением того, что послало мне мое сердце и желание.

Он положил свои руки ей на плечи, чтобы чуть отстранить от себя, чтобы она увидела, что он говорит правду.

— Я не могу позволить тебе уйти, не после того как ты воплотила в реальность мой сон — только если на ночь, — сказал Бэрен. — Ты — это все, что я когда-либо надеялся получить, Женевьева, все, что я когда-либо желал, единственная причина для моей борьбы и моего успеха, который был у меня. И если ты примешь меня как своего мужа, нынче и навсегда, я останусь тут с тобой, брошу собственные земли, если я должен буду, ибо без тебя они — ничто. Мой дом будет там, где есть ты.

Женевьева подняла голову, чтобы что-то сказать, но Бэрен решил продолжить. Пока он не растерял всю свою храбрость.

— Я не очень хорошо обрекаю свои мысли в слова, иначе я сказал бы все это тебе гораздо раньше. По правде говоря, я любил тебя, наверное, начиная с нашей первой встречи, когда мы ещё были детьми, но я боялся вернуться к тебе, так как боялся, что ты может отвергнуть меня, решив, что моя позорная кровь делает меня недостойным тебя.

Бэрен сделал паузу, чтобы вздохнуть, прежде чем вновь посмотреть на нее.

— Независимо от того, как сильно вы того хотите, но я не Парсиваль!

— О, Бэрен, — прошептала Женевьева. — Я всегда принимала тебя таким, какой ты есть. Не смотря на то, каким ты был. Это ты счел, что земли и деньги столь важны, не я. И хотя я признаю привязанности молоденькой девочки, начитавшейся книг, но я никогда не хотела замуж за героя романов. И при этом я не пыталась превратить тебя в одного из них. Я только хотела, чтобы ты мог видеть, что ты можешь сделать со своей жизнью все, что хочешь, и ты сделал это не в сказке, а наяву!

Нежно улыбнувшись, Женевьева взяла ладонями его лицо, чтобы заставить его слушать ее так же как минуту назад делал он.

— Прости, что я дала тебе уйти, но я так боялась снова рисковать своим сердцем, и лишь когда ты уехал, я поняла, что так и не прекращала тебя любить. Но и тогда и теперь я желала одного тебя, реального тебя, мальчика, которого я знала, и мужчину, которым ты стал, а не какого-то причудливого героя.

Бэрен чувствовал, будто вся тяжесть мира спадает с его плеч, делая его простым человеком, который мог коснуться небес. Он откинул голову назад и засмеялся чистым смехом, полным триумфа, так, как не смеялся уже очень давно.