Он посмотрел в её глаза, где больше не было холодности и укора, а лишь нежность и тоска, и тогда последняя стена, что он возвёл между ними начала рушиться.

— Женевьева, — прошептал он, поглощенный страхом, желанием и любовью, которую он прятал глубоко в себе и так тщательно охранял все эти годы.

И каждый взгляд на неё, каждый звук, что слетал с её губ, каждое прикосновение к ней были настоящим пиром для его изголодавшейся души; она была для него бесценным сокровищем, так неожиданно попавшим в его руки. Он склонился над ней, упиваясь её видом, затем протянул к ней руку, желая коснуться её кожи. На мгновение его пальцы замерли в миллиметре от неё, а затем коснулись её волос. Между его пальцев заскользили шелковистые пряди, с нежностью и мягкостью которых мог сравниться лишь шелк её кожи, который он ощутил, коснувшись её тонкой шеи.

— Бэрен, — ответила она севшим голосом, призывая его к действиям.

И звук её голоса ещё сильнее разгорячил его кровь, заставляя желать её ещё сильнее, ещё неотвратимее, хотя казалось, что сильнее жаждать её было просто невозможно. Она притянула к себе его голову и он поцеловал её со смесью страсти и любви, которые казалось текли по его венам вместе с кровью, заставляя её отвечать ему с не меньшим пылом.

Это было настолько больше того, на что он смел когда-либо надеяться, что Бэрен, наверное, был бы доволен только целуя её на протяжении всей этой ночи, лишь касаясь её губ, мечты о которых поселились в нём ещё с ранней юности. Но она начала двигаться ему навстречу, изгибаясь всем телом и прижимаясь к нему, разжигая пожар в его чреслах, который он безрезультатно пытался потушить.

И тогда вновь прикоснувшись к ней, он пробежался руками вдоль золотых волос, по бокам, и добрался до бёдер, которые прижимались к нему. Он резко втянул воздух, притягивая её к себе ещё сильнее, чувствуя, как её мягкий живот прижимается к его затвердевшему естеству. Он из последних сил боролся с желание снять с неё платье и потеряться в ней, он пытался найти хоть какую-нибудь мысль, которая помогла бы ему вернуть потерянное самообладание.

Именно его любовь к ней заставила его сбавить темп. Тяжело дыша, Бэрен поднял голову и вгляделся в её лицо. Там он увидел удивление и желание, сладкое отражение его собственных эмоций, когда-либо воображаемых или реальных, и его сердце забилось с удвоенной силой, наполняя все тело волнением. Набрав воздуха в грудь, Бэрен взял её руку и поцеловал по очереди каждый пальчик, медленно и глубоко дыша, пытаясь потушить пожар в крови.

— Миледи, Вы принимаете меня? — спросил он. — Как своего настоящего мужа?

Он смотрел на неё, с волнением ожидая ответа, а его губы скользили по её запястью.