Он выглядел так, словно у него все еще было похмелье после прошлой ночи. Пока он не создавал больше проблем, чем сейчас, я мог с этим смириться.

Все, что сейчас имело значение, это то, что Грета стала моей женой и что завтра мы отправимся в медовый месяц в Испанию.

Я поставил нашу яхту на якорь возле бухты, которая должна была быть одной из самых красивых на Ибице. Последние двадцать четыре часа мы путешествовали по Средиземному морю. Я направился к носу яхты и стал наблюдать за людьми, отдыхающими на пляже или плещущимися в прозрачно-голубом океане.

Многие из них были раздеты догола. Это была Ибица. Я покачал головой с язвительной улыбкой. Послышался мягкий звук шагов, и моя улыбка расширилась.

— Не терпится окунуться, — сказала Грета. Я был рада, что Римо настоял на том, чтобы она научилась плавать после того, как прыгнула в Гудзон. Я повернулся и замер. Грета была полностью обнажена, каждый ее великолепный дюйм. Соски розового цвета топорщились, а треугольник мягких локонов на ее бугре дразнил меня.

— Я думал, ты хочешь отправиться на пляж? — сказал я, не в силах оторвать взгляд от своей великолепной жены.

Грета кивнула, ее взгляд устремился мимо меня на побережье.

— Это нудистский пляж.

Одержимость зарычала в ярости.

— Ты не будешь ходить голой ни перед кем, кроме меня.

Грета наклонила голову в своей задумчивой манере, ее темные брови сошлись, и улыбка заиграла на ее сердцевидном рту. — Это просто кожа и волосы на теле и ничего не значит. Это не меняет того, что я твоя.

Я подошел к ней и взял ее лицо в свои руки, прежде чем поцеловать ее рот.

— Моя. Только моя. Я не хочу, чтобы кто-то видел тебя, кроме меня.

— Амо, — начала Грета, но я заставил ее замолчать еще одним поцелуем, а затем опустил голову и взял один сосок между губами, резко втянул его, а затем прошептал. — Мое.

Я опустился на колени и покрыл поцелуями каждый сантиметр ее живота, затем ниже.

— Мое.

Она прислонилась к перилам, держась за мою голову, и ее губы разошлись в тихом стоне, когда мой язык проник между ее складок, чтобы получить мой самый первый вкус за день. Некоторое время я дразнил ее таким образом, лишь слегка касаясь ее чувствительного узелочка, но так и не дав ей того, что ей было нужно.

Я отстранился и заглянул в ее горящие похотью глаза.

— Покатайся на моем лице.

Ее пальцы на перилах сжались, и она поднялась на цыпочки, мышцы ее ног напряглись, прежде чем она полностью опустила свою киску к моему жаждущему рту.

Мягкость ее киски напротив моего рта заставила меня застонать. Грета тихо застонала, когда я погладил ее пухлые губы, прежде чем раздвинуть их, желая почувствовать более глубокий вкус.

В тот момент, когда ее сладость расцвела на моем языке, мой член дернулся, и я застонал.