— Не веди себя так, будто тебе есть дело до детей или кого бы то ни было. Ты не добрый.

И я тоже, поэтому мы с тобой подходим друг другу.

Пара, созданная в аду. — Я не добрый, ты права. Но если у меня будут дети, я хочу, чтобы они были в моей жизни.

Она оскалила зубы в снисхождении. — Думаешь, ты был бы хорошим отцом? Они будут ненавидеть тебя за то, что ты изменяешь их матери.

— Я не буду изменять матери своих детей, но это будешь не ты. — Я ничего не сказал о ее массажисте, хотя был почти уверен, что у нее был роман с ним. Доказательств не было, и она, вероятно, отрицала бы это.

В любом случае, это было неважно. Я посоветовал ей найти любовника, и она последовала моему совету.

На ее лице отразилось осознание.

— Есть кто-то еще. No hi

— Я тебе уже говорил.

— Было несколько женщин, с которыми ты трахался, думаешь, меня это волновало или я помнила?

У меня не было близости ни с кем, кроме Греты, с момента нашей первой встречи на ее ферме.

— Есть одна женщина.

Она издала пронзительный смех, ее лицо покраснело.

— Это из-за нее ты не спал со мной целую вечность?

Я ничего не сказал. У меня было чувство, что обсуждение Греты с Крессидой только разозлит меня.

Она сжала бутылку шампанского перед своей грудью.

— Ты был верен своему роману, но не жене?

Я сжал губы. Все, что я скажу сейчас, только ухудшит ситуацию и я уже сказал все, что хотел, не став тратить свое дыхание на большее. Она смотрела на меня, как ученый на жука, которого он пытается препарировать.

— Это девушка со свадьбы, не так ли? Девушка Фальконе. То, как ты на нее смотрел… Я думала, мне показалось, но ведь нет, правда?

Я ничего не сказал.

— Ты думаешь, что любишь ее? — Она засмеялась.

 — Ты не способен на это.

— Крессида, больше нечего говорить. Мы разведемся и оба найдем счастье в другом месте. Я не буду добавлять в свою жизнь еще больше ошибок из-за одной ошибки из моего прошлого. Это заканчивается сейчас.

Она издала яростный крик и швырнула бутылку шампанского в мою сторону, и она разбилась о край мраморного приставного столика, отбросив на пол дорогую лампу Тиффани, которая разбилась на части, и отломив край мраморного столика.

Я сглотнул, пытаясь сдержать свой гнев, так как поклялся себе, что разберусь с этим спокойно.

— Ты можешь оставить этот дом себе. Он всегда был твоим. Как только документы о разводе будут подписаны, ты получишь пятьдесят миллионов.

Я повернулся и вошёл в холл. Затягивать этот разговор было бы бесполезно. Если у Крессиды будет время подумать над моим предложением, она поймет, что это лучшее решение. Она была привлекательной женщиной и найдет себе нового мужа.

Она, пошатываясь, пошла за мной и потянулась за хрустальной вазой из другого дорогого серванта в холле.