Я сунул кольцо в сумку, поискал Грету в доме и вышел на улицу, следуя за звуками. С крыльца я увидел, как Грета управляет небольшим погрузчиком и распределяет тюки сена между конюшнями и сараями и с улыбкой прислонился к крыльцу, ошеломлённый увиденным. Грета была наследницей огромного состояния, ее называли принцессой Запада, а здесь она кормила коров, свиней, лошадей и убирала их помет. Она не гнушалась тяжелой работы. Заметив меня, она помахала мне рукой, направляя погрузчик одной рукой в мою сторону. — Там внутри есть кофе! Мне нужно немного, прежде чем я смогу к тебе присоединиться, — крикнула она через заглохший двигатель и проехала мимо меня.

Вернувшись в дом, я наполнил чашку кофе, прежде чем снова выйти на улицу. Попивая кофе, я наблюдал за Гретой вдалеке, как она приветствует животных одно за другим, даже огромную свинью, и мои губы растянулись в улыбке. Это ощущение было сюрреалистичным в самом лучшем смысле этого слова. Я не мог вспомнить, когда в последний раз мне так часто хотелось улыбаться.

Я никогда не хотел жить в сельской местности, так как вырос в большом городе. Это было место, где я чувствовал себя наиболее комфортно, и я все еще не мог представить, что променяю свою жизнь в Нью-Йорке на что-то подобное на неопределенный срок, но присутствие Греты делало это место особенным.

Когда я вырос, я всегда знал, какое место называть домом, дом моих родителей был моим убежищем, местом, которое я без колебаний называл домом, но с тех пор, как я переехал, и особенно после свадьбы с Крессидой, ничто не напоминало возвращение домой. Моя квартира казалась промежуточным этапом, а не конечным пунктом назначения, а таунхаус, который я купил для нас с Крессидой, всегда казался чужим домом, а не тем, где тебе рады.

Я сделал еще глоток, и Грета снова помахала мне рукой вдалеке, крикнув что-то, чего я не уловил, но я помахал в ответ. Затем я медленно опустил руку. Это прямо здесь, это чувство спокойствия и принадлежности, это было то, чего я хотел. Но год назад воплощение этой мечты в реальность уже сталкивалось с большими препятствиями. А сейчас? Сейчас, когда я женат на Крессиде, это было почти недостижимо.

В нашем мире развод был запретным, непростительным грехом. Это был единственный способ иметь Грету больше, чем те крошечные кусочки времени, которые я мог выкроить между Фамилией, моей семьей и Крессидой.

Развод был тем, что положило бы конец моим стремлениям стать Капо.

Грета

Мой живот потеплел при виде Амо на моем крыльце, который пил кофе в одних пижамных штанах.

Несмотря на то, насколько рискованными были наши встречи, я не могла представить, что не увижу Амо снова. Я чувствовала себя виноватой во многом: перед своей семьей, перед Крессидой, даже перед семьей Амо. Мы так или иначе солгали им всем.