Поскольку тогда меня переполняли эмоции, я не совсем задумывалась о последствиях своих действий. Моей единственной заботой было, что бы он был в целости и сохранности.

Когда его глаза снова открываются, меня втягивает в их мир, вопреки моей воли.

— Ты получишь свою награду, — неохотно произносит он, а затем добавляет. — Но только в разумных пределах.

Я могу с этим работать.

— Однако прямо сейчас настало время для твоего наказания.

Мой визг эхом разносится в воздухе, когда он хватает меня за горло, чтобы дотащить до кровати, а затем бесцеремонно бросает на неё.

Я приподнимаюсь на локтях и пытаюсь, но безуспешно, контролировать хаос, который кружится внутри меня. Не помогает и то, что я лежу на этой кровати, на которой не была целую вечность. В последний раз это было, когда я упала в обморок на улице, и он отнёс меня сюда.

Несколько месяцев назад, тут присутствовал мой запах, но теперь это только его запах, что странно, поскольку я точно знаю, что он почти не спит.

Кирилл стоит напротив меня и неторопливо снимает пиджак, обнажая белую рубашку, обтягивающую его мускулы. Из-за травмы, полученной ранее, воротник рубашки пропитан красным, но это наименьшее из моих опасений, когда он расстёгивает манжеты и закатывает рукава до локтей.

— Что происходит? — мой голос невольно дрожит, и мне приходится прочистить горло, чтобы снова заговорить. — Я думала, что моим наказанием будут отжимания или физический труд.

— Ты думала неправильно, — его голос, как хлыст, ударяет меня по коже, и я подавляю вздох."

"— Но именно так наказывают других.

— Дело не в других, а в тебе, — он расстёгивает ремень, и мой взгляд падает на его большие жилистые руки, когда он методично стягивает его.

Не осознавая этого, я отталкиваюсь на руках к изголовью кровати.

— Что это за наказание такое?

— Я думаю, ты точно знаешь, какое.

Я качаю головой, даже когда дрожь проходит по всему моему телу и скапливается между ног.

Святой ад.

Неужели я мокрая от перспективы быть наказанной?

Нет. Дело не в самом наказании. Речь идёт о том, что дирижёром будет Кирилл.

Он оборачивает конец ремня вокруг своей сильной руки, и я чувствую, что я на грани гипервентиляции. Исчезли мои попытки действовать или оставаться сильной.

Он собирается наказать меня, и моё тело выбирает именно этот момент, чтобы напомнить насколько оно сексуально неудовлетворённое.

— Это не первый раз, когда я говорю тебе не оспаривать мои приказы, но ты снова сделала именно это, — он медленно обходит кровать, как хищник, который кружит вокруг своей жертвы. — И ещё раз.

Он протягивает руку, и я вздрагиваю, ударяясь спиной о спинку кровати.

Черт.