Самое странное в этом нападении то, что после того, как Кирилла загнали в угол, а я вовремя подоспела, нападавшие как будто получили приказ отступать. Они полностью исчезли, забрав с собой своих убитых и раненых.

Один из наших людей погиб, несколько были ранены, но никто из них не находится в критическом состоянии.

Несмотря на мои попытки, Кирилл отказался, чтобы ему осмотрели рану на голове, потому что другие мужчины были его приоритетом. Он подчинился только после того, как и Анна, и Карина вмешались и фактически заставили доктора лечить его.

После того, как он разместил всех в клинике и дал Виктору инструкции по «очистке» места, он начинает уходить, но затем останавливается.

— Ты идёшь со мной, Александр.

Я вздрагиваю, но это не сопровождается той болью, которую я испытывала всякий раз, когда он называл меня моей фальшивой фамилией. Александр лучше.

Кроме того, в порту он действительно называл меня Сашей. Он прикоснулся ко мне, вытер мои слезы и избавил меня от непреодолимого страха, который я испытала, когда увидела пистолет, направленный ему в голову.

У меня были ужасные воспоминания о том, как он был на грани смерти, окружённый кровью и снегом в России.

На секунду я подумала, что на этот раз потеряла его навсегда.

Все мои страхи и кошмары проносились перед моими глазами, и все, о чём я могла думать, это спасти его.

Даже после того, как нападавший исчез из поля зрения, все, что я могла видеть, это кровь, стекающую по его вискам и щекам, и я чуть не потеряла самообладание. Этот всплеск эмоций захлестнул бы меня, если бы он не был рядом, чтобы поддержать меня эмоционально.

Максим морщится, когда Кирилл поворачивается и уходит.

Я одними губами спрашиваю:

— Что?

— Ты ослушался его приказа, идиот, — шипит он. — Тебе конец!

Юрий смотрит на меня странно пустым взглядом, прежде чем сочувственно похлопать по плечу.

О, черт. Я совершенно забыла об этом."

"Мои шаги тяжелы, когда я иду вслед за Кириллом и стараюсь не отставать, когда он шагает в направлении главного здания.

Я подбегаю к нему и прочищаю горло.

— Насчёт того, что было раньше, я...

— Заткнись на хрен.

— Но...

— Больше ни слова, — он бросает на меня леденящий душу косой взгляд.

— Я серьёзно это говорю.

Мои губы плотно сжимаются, но остаток пути я прохожу в полной тишине. Мой разум, однако, находится в ускоренном режиме.

Как я могу убедить его полностью забыть о том, что произошло, не подвергая опасности хрупкий мир, который мы вновь обрели?

Или, по крайней мере, я так думаю. Я не знаю, как он относится к недавним событиям и чувствует ли он вообще что-нибудь.

Если бы это было последнее, я была бы серьёзно убита горем, ещё больше, чем сейчас.