Я останавливаюсь перед ним и хватаю его за плечо. — Мне не следовало бить тебя тогда.

— Я забыл об этом.

— А я нет, — я встречаюсь с его бесстрастными глазами, которые иногда отражают мои. Виктор более бесчувственный, чем я, и использует преданность, которую он испытывает только ко мне, как свою движущую силу, и иногда позволяет ей влиять на всю его личность.

Его воспитывал отец-одиночка, который работал начальником службы безопасности Романа и погиб во время выполнения задания, когда Виктору было около двенадцати. У него не было другой семьи, и поскольку он всегда был ворчливым мудаком, который любит указывать на недостатки других людей, он никому не нравился.

Я был единственным, кто сидел рядом с ним во время еды и занимался с ним боевыми искусствами. Я сделал это, потому что мне нравилась его молчаливая компания и прагматичный характер. Со временем он стал моей тенью и моим самым преданным человеком.

Я сжимаю его плечо.

— Но я предупреждаю тебя, Виктор. Не вставай больше на моем чёртовом пути.

Выражение его лица не меняется, когда он говорит своим роботизированным голосом:

— Я не буду. Если только это не касается твоей безопасности.

Он только что повторил слова точь-в-точь как Саша. Кто они, черт возьми, такие? Телепаты или что-то в этом роде?"

"— Я должен сказать, — Максим открывает пассажирскую дверь. — Мне нравится идея избавиться от них раз и навсегда. Я могу пожертвовать сном ради этого.

Юрий толкает его и прикрывает рот ладонью.

Да, этот чёртов день уже должен был закончиться, но не раньше, чем каждый, кто причастен к нападению на Сашу заплатит свою цену.

Возможно, меня не было рядом, чтобы предотвратить это, но я позабочусь о последствиях.

Я уничтожу каждого человека, который попытается причинить вред Саше.

Она может быть странной, и я до сих пор мало что знаю о её прошлом, но она моя.

Но никто не прикасается к тому, что, блядь, моё.

17 Глава

Саша

Мой душ длился дольше, чем обычно.

Я не только натирала каждый дюйм своего тела, пока оно не покраснело, но и двадцать минут стояла под струями воды, чтобы смыть грязное прикосновение этих придурков.

Это не очень помогло. Я чувствую, что независимо от того, как сильно я тру своё тело, внутри есть что-то грязное, до чего я не могу дотянуться.

Почему нам женщинам приходится сталкиваться с этим везде, куда бы мы ни пошли? Вся эта устаревшая речь с обвинением жертвы о том, «во что вы были одеты?», в данном случае смехотворна. Я была одета как чёртов мужчина, но даже это их не остановило.

В течение всего процесса мытья и ненависти к себе я ожидала, что Кирилл либо постучит в дверь, либо войдёт внутрь, чтобы проверить, что именно меня так задерживает.

Удивительно, но ничего из вышеперечисленного не происходит, хотя я нахожусь в душе уже более сорока минут.