Раньше меня раздражало, что он принимал все за чистую монету и не задавал вопросов, но это был один из случаев, когда это его качество сработало в мою пользу.

— Как прошла поездка? — спросил Тревор, когда мы шли по парковке.

Я рассказывала ему о встрече с папой и мамой, а он кивал, слушая меня.

Когда добрались до его грузовика, у меня начался небольшой насморк, поэтому я открыла центральную консоль, чтобы найти салфетку.

— Нет! — он захлопнул ее изо всей силы.

— Что там внутри?

— Ничего. Мои лекарства.

Он выезжал с парковки, пытаясь сосредоточиться на дороге, правой рукой все еще прижимая крышку.

— Дай мне взглянуть. — Я отбросила его руку в сторону, когда он сделал поворот, консоль открылась, и я увидела несколько бутылок рецептурных таблеток.

— Зачем тебе столько, Тревор?

Он смотрел прямо перед собой, когда мы выехали на межштатную автомагистраль.

— Это просто обезболивающие и противовоспалительные средства. Ничего необычного.

Я потянулась за баночками, но Тревор покачал головой. В первых двух оказались викодин и ибупрофен. Я вытащила еще одну, в ней обнаружился мышечный релаксант, потом достала какой-то стероид, а потом оксиконтин.

— И сколько из этого ты принимаешь за раз?

— Так доктора прописали.

— Такие лекарства вместе не назначают, Тревор. Будь честен со мной.

— Да черт тебя побери! — он хлопнул по рулю, свернул на обочину, заглушил двигатель и повернулся ко мне. — Что, мать твою, ты хочешь услышать?!

— Хочу знать, есть у тебя зависимость от этого дерьма или нет!

— А я хочу знать, виделась ли ты с тем миленьким писателем в Огайо, и не трахались ли вы?

Я ответила ему спокойным взглядом.

— Да, я видела его, и нет, не спала с ним.

Я его целовала. Я с ним девственность потеряла, когда нам было пятнадцать, и у нас чертовски сложная история. — Я сама была в шоке, что никогда не рассказывала этого Тревору. — В детстве у меня был только он. Мы заботились друг о друге. Я совершила ошибку, поцеловав его, и прошу за это прощения. Обещаю тебе, этого не повторится.

— Ты его любишь?

— Я люблю его, но и тебя тоже люблю. И пытаюсь во всем разобраться.

Он закрыл глаза и сглотнул. В грузовике висела тишина, не считая глубокого и частого дыхания Тревора через нос.

— Я не могу слезть с таблеток.

Я покачала головой. Поскольку не могла понять, как Тревор смог скрыть все это от меня. Может быть, из нас двоих это я, а не он, не присутствовала в наших отношениях. Думаю, трудно присутствовать, когда ты занята отрицанием того, кто ты есть, и ограждением себя от мира. Все это время он все глубже и глубже погружался в зависимость от обезболивающих. Это многое объясняло в его поведении — перепады настроения, безразличие.

Сидя там, в его машине, я поняла, что у меня появился легкий способ выйти из игры.