В обычных обстоятельствах она бы отпустила более остроумное замечание, но сейчас ее сознание было затуманено раздумьями о возможной либо-беременности-либо-преждевременной-старости.

– Что-то насчет платья.

– Розового или зеленого?

Саймон изумленно воззрился на жену:

– Ты серьезно?

– Ну да, конечно, ты понятия не имеешь, – рассеянно пробормотала та.

Саймон потер пальцами виски и сел в ближайшее кресло.

– Когда она выйдет замуж?

– После помолвки.

– И когда это произойдет?

Дафна улыбнулась:

– В прошлом году ей сделали пять предложений. Именно ты настоял, чтобы Амелия вышла замуж по любви.

– Не припоминаю, чтобы ты возражала.

– А я и не возражала.

Саймон вздохнул.

– Как нас угораздило одновременно вывести в свет трех дочерей?

– Мы весьма усердно трудились над продолжением рода в начале нашего брака, – дерзко ответила Дафна, а затем вспомнила календарь на своем столе. Тот, в котором был начертан красный крест, видимый лишь ей.

– Усердно трудились, гм? – Саймон бросил взгляд на открытую дверь. – Интересный выбор слов.

Дафна мельком глянула на выражение его лица и почувствовала, что ее щеки розовеют.

– Саймон, среди бела дня!

Он лениво улыбнулся:"

"– Не припоминаю, чтобы это останавливало нас на пике нашего «усердия».

– Если девочки поднимутся наверх…

Саймон вскочил с кресла.

– Я закрою дверь.

– О милостивые небеса, они же все поймут.

Герцог решительно закрыл двери, щелкнув замком, и повернулся к супруге, выгнув бровь.

– И кто в этом виноват?

Дафна отпрянула назад. Совсем чуть-чуть.

– Я в жизни не выдам дочерей замуж, оставив их в таком же невежестве, в каком пребывала сама.

– Ты была очаровательно невежественной, – прошептал Саймон, беря жену за руку.

Она позволила ему поднять ее на ноги.

– Тебе так не казалось, когда я предположила, что ты импотент.

Он поморщился:

– Многие вещи обретают очарование спустя какое-то время.

– Саймон…

Он ткнулся носом в ее ухо.

– Дафна…

Саймон проложил ртом дорожку из поцелуев по ее шее, и Дафна почувствовала, что тает. Двадцать один год брака, а ничего не изменилось…

– Задерни, по крайней мере, шторы, – прошептала она.

Не то чтобы кто-то мог что-нибудь увидеть снаружи при таком ярком солнце, но так Дафна чувствовала себя уютнее. Ведь их дом стоял посреди Мейфэра, и все их знакомые, вполне вероятно, сейчас прогуливались прямо под их окнами.

Саймон со всех ног бросился к окну, но задернул лишь тоненькую занавеску. С мальчишеской улыбкой герцог пояснил:

– Мне нравится на тебя смотреть.

А потом с поразительной быстротой и ловкостью Саймон устроил все так, что мог беспрепятственно рассматривать тело жены. Та тихо стонала на кровати, пока он целовал внутреннюю сторону ее колена.

– О Саймон, – вздохнула Дафна.

Она точно знала, что он сделает дальше.