Для Гэвина причина столь резкого ухудшения его настроения была предельно ясна: здесь произошло нечто, идеально спланированное, требующее реального разбирательства и откладывающее отставку Мердока. Это событие, разумеется, уравновесит низкий уровень преступности, которым шеф наслаждался на протяжении почти всего своего срока пребывания на посту. Естественно, основная проблема Мердока заключалась в том, что сейчас ему и в самом деле придется расследовать преступление.

Гэвин пожал плечами. Он привык к этому. Еще полгода, и все будет кончено, а после — если повезет — он сам станет шефом полиции.

Он проверил топливный датчик на генераторе, как и было велено.

— Все еще почти полный.

Гэвин старался не смотреть в ту сторону, где лежало тело — лицом вверх, оставленное в той позе, в которую его переместил собиратель моллюсков. А ведь этот сукин сын, даже после того, как уже нашел труп, остался здесь и продолжил собирать моллюсков вокруг него, полностью уничтожив все улики, которые могли бы еще здесь остаться! Надо думать, следователю Малаге придется несладко при виде этого зрелища.

— Ну, ладно, — воскликнул Мердок, вырывая Гэвина из его раздумий.

— Похоже, у нас все готово, — он поднял рацию. — Мы готовы к приходу следователей-SOCO.

Тяжело дыша, Гэвин попытался соскрести палкой остатки грязи со своих резиновых сапог.

— Эй, Гэвин, только не тащи грязь на настил!

Гэвин отошел в сторону и продолжил очищать сапоги, отбрасывая шматки грязи в темноту. На болота опустился холодный вечер, липкий туман сгустился низко над землей, покрыв место преступления мистической белой пеленой. Теперь окружающий пейзаж по-настоящему походил на декорации из фильма ужасов.

Он услышал голоса и увидел огни, пробивающиеся сквозь туман. Через мгновение показался высокий суровый мужчина: Малага. У него была бритая, блестящая, словно после полировки, голова, венчавшая массивную шею, покрытую черными волосами. Всем своим видом он напоминал быка. За ним следовал молодой азиат — эксперт-криминалист — а позади, кряхтя и шаркая, мужчина, явно страдавший ожирением, нес оборудование для фотосъемки.

Малага остановился на краю места преступления и заговорил глубоким, мелодичным голосом:

— Спасибо, шеф Мердок, — он махнул вперед фотографу, который, по крайней мере, профессионально сделал снимки со всех ракурсов, наклонившись, затем поднявшись во весь рост, повернувшись и так, и эдак.

Молчаливые вспышки озаряли место преступления каждые несколько секунд, и фотограф, несмотря на свои массивные габариты, двигался с удивительной ловкостью. Гэвин старался держать себя в руках и оставаться, главным образом, профессионалом, поэтому усердно сохранял на лице непроницаемое, бесстрастное выражение.