Они преследовали китов, гарпунили их, а затем тащили свою добычу обратно на пляж и потрошили ее прямо на берегу. Представьте себе, какое мужество для этого требовалось! «Назло Фортуне, вознося свой меч, дымящийся кровавою расправой, как друг отваги, прорубал дорогу к...»[31];

— Сотрясая меч.

Тишина.

— Я уверен, что там было «вознося свой меч», — тихим голосом настаивал Кен Уорли. — В юности я играл в драматическом театре. А затем работал режиссером в театре Эксмута в течение двадцати лет.

Чувствуя нарастающее раздражение по отношению к этому надоедливому мужчине, Констанс проигнорировала его замечание и продолжила изучать содержимое музея, внимательно рассматривая картины с изображением кораблей, статьи об ураганах и кораблекрушениях, а также легенды о захороненных пиратских сокровищах.

Краем глаза она заметила, как Уорли вернулся к своему месту у регистрационной книги и начал вручную запечатывать конверты. Она надеялась, что эта деятельность отвлечет его — по крайней мере, до тех пор, пока она не закончит осмотр музея.

И вдруг ее поразила внезапная мысль: «Как бы Алоизий действовал в этой ситуации?» Смог бы он найти что-то полезное во всех этих потрепанных артефактах и газетных историях? Возможно, она чего-то не заметила? Когда она осмотрелась, до нее дошло, как бы, на самом деле, повел себя в сложившихся обстоятельствах Пендергаст.

Осознание заставило ее смириться с накатившим огорчением. Она посмотрела на Кена Уорли, до сих пор с мрачным видом запечатывающего конверты.

— Мистер Уорли?

Он поднял взгляд.

— Да?

И все же метод Пендергаста был непрост. Для нее подобное искажение фактов было несвойственно.

— Если взглянуть с другой стороны, то, кажется, что вы правы, — выдавила она. — Там было «вознося свой меч».

Уорли просиял.

— Я много раз играл в «Макбете».

— В театре Эксмута?

— Да. И однажды в Бостоне, в театре на Маркет-Сквер. Был аншлаг.

— В Бостоне, говорите? — она сделала паузу. — Я всегда мечтала играть в театре, но у меня не было возможности. Удивительно, как вы хорошо запомнили все реплики.

Конечно, ее мотивы за столь льстивым замечанием выглядели очевидными. Но все же Уорли энергично закивал.

— Есть несколько способов, — ответил он. — Различные трюки. На самом деле, все это не так уж и сложно.

Констанс находила подобный подхалимаж крайне унизительным, но она с удивлением обнаружила, что, как только она смягчила свой тон, сделав его нарочито заискивающим, это безотказно сработало, и нагловатые манеры Уорли столь же кардинально переменились к лучшему.

— Должно быть, вы знаете всех в городе, — заметила Констанс.

— Конечно же, знаю! Ничто не сближает людей так, как театр!

— Как удачно.