Какая наглость — заставить меня поверить, что она умерла.

Чертова дерзость.

К тому времени, как мы подъезжаем к дому, я киплю от ярости.

В адрес Саши за то, что она посмела уйти.

На тех ублюдков, которые, должно быть, наблюдали из тени, как я медленно канул в бездну небытия.

Они, должно быть, смеялись, глядя, как их план воплощается в жизнь.

Надеюсь, сейчас они также наблюдают за тем, как я возвращаю Сашу. Я не буду их разыскивать. Рано или поздно они предстанут во всей красе.

Саша открывает дверь с большей силой, чем нужно, и выскакивает наружу, как будто не может больше ни секунды находиться со мной в одном пространстве.

К черту.

Я отказываюсь верить, что она забыла нас за два месяца.

Если только она никогда не любила тебя по-настоящему, и у нее действительно был любовник, к которому она вернулась.

Я заглушаю этот садистский голос и выхожу из машины. Как только я встаю, меня охватывает головокружение, и я приваливаюсь к борту машины.

Переоценил ли я свою способность не истечь кровью? Возможно.

Саша бросается в мою сторону, но в последнюю секунду останавливается и сжимает кулаки, словно вспоминая, что больше не должна заботиться о моем благополучии.

— Не можешь собраться? — она вкладывает в свои слова как можно больше яда, но это звучит натянуто, фальшиво.

— Я могу умереть, — говорю я с фальшивым стоном.

— Хорошо. Меньше зла в мире.

— Ты будешь плакать по мне, если я умру?

— Нет, — она вздергивает подбородок. — На самом деле, я даже могу отпраздновать.

— Ты выглядишь очаровательно, когда говоришь то, что не имеешь в виду, — я касаюсь ее щеки тыльной стороной двух пальцев, и она замирает. Я тоже замираю, когда прилив хаотичных эмоций ударяет мне в грудь.

Это простое прикосновение, но его достаточно, чтобы убить все мрачные мысли, которые возникли у меня после того, как я увидел ее фальшивый труп.

Впервые за несколько месяцев я дышу свежим воздухом.

Впервые за многие месяцы я чувствую все.

Она здесь.

Она снова моя — даже если будет утверждать обратное.

Ее широкие глаза наполняются огнем, и она отбивает мою руку. Этот жест ранит сильнее, чем сам удар.

Будь это в любое другое время, я бы схватил ее за горло, связал и оттрахал за дерзость.

Но, учитывая обстоятельства, я оставил все как есть.

Пока что.

— Не трогай меня, — в ее голосе чувствуется напряжение.

— Ты ужасно боишься моих прикосновений. Ты это заметила?

Она бросает на меня еще один взгляд, который, похоже, сегодня является ее modus operandi4, а затем устремляется в дом.

Я собираюсь последовать за ней, когда мой телефон начинает вибрировать. Это Виктор.

Мне требуется больше усилий, чем нужно, чтобы ответить."

"— Статус.

— Все чисто. Мы держим Антона — ака фальшивого Юрия — под наблюдением. Должны ли мы пытать его, чтобы получить ответы?

— Нет.