И это заставляет мой член подрагивать от желания вытрахать эту злость из нас обоих.

Да, я мог бы не усугублять ситуацию и не забирать Юрия — простите, я имею в виду Антона — но другого способа заставить ее остаться практически не было.

Может, она и не убила бы меня, но она бы пытала меня другим очень эффективным способом — исчезнув от меня.

Запретив мне видеться с ней когда-либо еще.

Она бы исчезла в таком месте, где я не смог бы ее найти, и наказывала бы нас обоих до конца наших дней.

А мы не можем этого допустить, не так ли?

Я делаю шаг к ней, направляя нас к месту, где была припаркована машина. Саша не смотрит на меня, все ее внимание сосредоточено на далеком горизонте или на деревьях, неразличимых в темноте.

Она либо сбежала в свои мысли, либо наказывает меня молчанием, а может, и то, и другое."

"Не то чтобы я возражал. Я не ожидал, что она так быстро придет в себя, но пока она здесь, я могу придумать множество методов, чтобы вернуть ее.

Когда мы подходим к машине, я открываю водительскую дверь своей здоровой рукой. Однако моя рана пульсирует болью, которая проникает до самой груди. Я глубоко стону и на короткую секунду закрываю глаза, чтобы справиться с дискомфортом.

Кровотечение не такое сильное, как раньше, но оно все еще продолжается, и, возможно, я потерял больше крови, чем может позволить себе мое тело.

Я все еще не хочу лечить это, пока не верну Сашу домой. Что, если она снова сбежит от меня?

В особняке у меня достаточно сил, чтобы не позволить ей уйти.

Она встает между мной и дверью водителя. Ее лицо все еще замкнуто, губы сжаты, а брови нахмурены.

— Я поведу.

Я улыбаюсь.

— Волнуешься за меня?

— Скорее, я не хочу попасть в аварию, если ты замертво свалишься на руль.

— Ты ранила меня в мое маленькое черное сердце, solnyshko.

Она стискивает зубы и смотрит на меня своими неземными глазами. Сейчас они карие, темные и пропитаны нездоровой дозой ненависти.

Ее лицо мягкое и нежное, но немного бледное. Она потеряла вес и часть своего естественного сияния. Темные круги очерчивают контуры ее усталых глаз.

Надеюсь, она страдала так же сильно, как и я.

Надеюсь, она не могла спать по ночам, и я проникал в ее кошмары так же жестоко, как она вторгалась в мои.

Она впивается пальцами в мою рану, а затем погружает их внутрь с намерением причинить боль.

— Я сказала тебе перестать называть меня так.

Я стону, когда моя рука начинает пылать и пульсировать. Да, это больно, но мне плевать.

— Мне приятно, когда ты ко мне прикасаешься.

Саша резко отпускает меня, ее рука вся в моей крови. Если добавить к этому уравнению мою сперму, это будет выглядеть как шедевр.

Но эта мысль для другого случая.

— У тебя, должно быть, действительно не все в порядке с головой, — она щелкает языком.