Помогает то, что он снял линзы и позволил своим волосам отрасти до их первоначального цвета. Неудивительно, что я всегда испытывала чувство близости и фамильярности с Юрием. Возможно, часть меня уже признала его своим братом.

Хотя он более взрослая, более пугающая версия. В то время он всегда был молчаливым и сварливым, теперь он как стена.

Его темные волосы растрепаны на макушке, челюсть сжата, а движения почти роботизированы. В глазах моего брата никогда не было много света, но теперь он полностью исчез.

Это заставляет меня задуматься, были ли смех и улыбки, которые он иногда демонстрировал в армии или в Нью-Йорке, подлинными или просто очередным фасадом.

Он, конечно же, не улыбался с тех пор, как мы вернулись в Россию.

Ни разу.

Он встает, и я хватаю кусочек тоста, затем торопливо выпиваю кофе, умудряясь обжечь язык.

— Мы собираемся на пробежку? Дай мне пять минут.

Мои утренние пробежки с ним и боевая подготовка, которую он не переставал мне давать с тех пор, как подстрелили Кирилла — это единственное, что поддерживает меня в здравом уме. Я направляла всю свою ярость и чувство предательства на то, чтобы стрелять по мишеням и представлять на них лицо Кирилла.

Он надевает пальто, не обращая на меня внимания.

— Не сегодня.

— Почему нет?

— Мне нужно бежать по делу.

— О, хорошо.

Он смотрит на меня.

Я ерзаю под его пристальным взглядом.

— Что?

— Не выходи в таком виде.

Он имеет в виду, как женщина. Я отказываюсь снова одеваться как мужчина. Мне все равно, даже если мне придется умереть ради этого.

— Я больше этим не занимаюсь. Ты перестал быть Юрием, а я перестала быть Александром. Если мы собираемся что-то сделать, мы сделаем это, оставаясь самими собой.

Он качает головой, но ничего не говорит.

— Принеси мне конфетку, Антоша! — просит Майк. Нет, больше похоже на то, что он требует.

Мой брат тепло смотрит на него и кивает.

— Хорошо.

— И торт!

— С каким вкусом? — Антон на самом деле потакает нашему кузену.

Странно видеть его таким терпеливым с ребенком, тем более что он стоик до крайности.

— Клубника, шоколад, — Майк считает на пальцах, его брови сосредоточенно сдвинуты. — Чизкейк и… и… весь торт!

— Я посмотрю, что смогу найти, — Антон гладит его по голове и уходит.

Майк торжествующе улыбается, идет в соседнюю комнату и включает телевизор. Вскоре после этого звуки мультфильмов наполняют дом. Он настолько крошечный, что вы можете слышать все отовсюду.

Мой дядя похлопывает меня по плечу.

— Не обращай внимания на Антона, Саша. Ты знаешь, каким недалеким он может быть.

— Есть кое-что, чего я все еще не понимаю, — я играю с банкой джема, хотя у меня нет аппетита. — Он провел в компании Кирилла более шести лет. Почему он так и не предпринял никаких действий? Он мог бы легко убить его.