Его пальцы впиваются в мое бедро, оставляя синяки.

— Мне бы не пришлось этого делать, если бы ты не думала о подобной чепухе.

— Может быть, я думаю об этом из-за твоих действий, — я бросаю на него свирепый взгляд. — Я не буду терпеть это все, если ты не будешь считать меня равной себе или не ценить мое мнение. Я серьезно, Кирилл. Я растоптала свои чувства к тебе, когда уехала в Россию, и могу сделать это снова в мгновение ока.

Медленная ухмылка растягивает его губы.

— Значит, у тебя есть чувства ко мне.

— Серьезно? Это все, что ты понял из того, что я сказала?

— Разве это не главное?

— Знаешь что? Забудь об этом. Мы просто идем по закрытому пути.

— Значит, путь к чувствам теперь закрыт?

— Когда я злюсь на тебя, они тоже злятся.

Мы останавливаемся перед домом, где дюжина чемоданов загружается в кузов фургона. Кирилл остановился только потому, что это сделала я. Он настолько далек от ситуации, что не уделяет ни машине, ни персоналу никакого внимания.

Интересно, всегда ли он хотел выгнать ее, но держал Юлию рядом ради своего брата? Теперь, когда Константин относится к ней настороженно, Кирилл, вероятно, решил, что ей пора уходить.

Он, скорее всего, позволил ей жить в доме из принципа «держи врагов поближе», но он пахан с долями в банке, которым сейчас владеет ее семья, так что ему больше не нужно этого делать.

Когда мы входим в дом, в воздухе витает ощутимое напряжение. Карина стоит у лестницы, изо всех сил вцепившись в перила.

Кристина хватает ее за плечо, успокаивающе поглаживая пальцами. Юлия попадает в пространство Константина и, хотя она выглядит так же элегантно, как обычно, в платье до колен и с уложенными волосами, от нее исходит разрушительная энергия.

— Из всех людей только ты не можешь так поступить со мной, Костя. Если я ухожу, то ты пойдешь со мной.

— Он взрослый женатый мужчина, Юлия, — Кирилл заходит внутрь со мной рядом. — Забудь об этом уже, черт возьми.

Она разворачивается, ее яд мгновенно направляется на него.

— Я должна была догадаться, что это ты вбил ему в голову эту чушь, чертов дьявол.

— Что я могу сказать? — он ухмыляется, хотя выражение его лица замкнутое. — Я оказываю большее влияние, чем ты.

— Все не так, мама, — Константин пытается спасти ситуацию, но я думаю, что уже слишком поздно.

— Пусть она верит во что угодно, черт возьми, — Кирилл смотрит на нее сверху вниз. — Константин — не твоя кричащая игрушка или домашнее животное, которому ты указываешь, что делать или хотеть. Отпусти его, или я заставлю тебя сделать это. Поверь мне, второй вариант тебе не понравится.

— Если ты думаешь, что можешь забрать у меня моего сына…

— Я никого не забираю. Он решил остаться здесь по собственному желанию, потому что я действительно уважаю его как личность.