Я забыла о перчатках, которые заметила, когда впервые оглянулась и увидела его. Кожа прохладная на фоне моих губ, и что-то в ее необычности посылает в меня тепло, согревая изнутри. Его палец тянется вниз, и покрытый кожей кончик прижимается к моей нижней губе.

— Никаких имен. Я серьезно отношусь к своей частной жизни. Здесь все анонимно. Ты никогда не узнаешь моего имени, а я — твоего. — Его полные губы изогнулись в греховной, многообещающей улыбке. — Это часть удовольствия.

Еще одна дрожь охватывает меня. Его рука опускается, и я вдруг начинаю скучать по этому прикосновению.

Ощущения кожи на моей коже. Я прикусываю губу, зацепив зубами то место, где мгновение назад был его палец, и вижу, как его глаза опускаются к моему рту.

— Могу я угостить тебя выпивкой? — Он переводит взгляд на мое запястье, ища браслеты. — Ты здесь недавно?

— А ты часто сюда приходишь? — Мои щеки вспыхивают, как только слова покидают мой рот. — О боже, это была самая глупая фраза. Я имела в виду…

— Я знаю, что ты имела в виду. — Его улыбка становится шире, на той части его лица, которую я вижу, написано веселье, но оно не направлено на меня.

Он не смеется надо мной. Кажется, он искренне наслаждается моей компанией — пока что. — Выпьешь?

Я киваю.

— Да. Спасибо.

— Что-нибудь конкретное, или мне выбрать для тебя?

Мои зубы снова зацепились за губу.

— Что ты пьешь?

Он хихикает.

— Не думаю, что тебе понравится. Водка, чистая с лаймом.

Я не могу не скорчить гримасу. Я никогда не пробовала водку, но я нюхала ее раньше, и она пахнет как спирт для растирания. Не то, что я хотела бы выпить.

— Выбирай ты, — смело говорю я ему. — Но только не водку.

Улыбка становится глубже.

— Ты собираешься позволить мне выбирать все сегодня? — В его голосе снова звучит хрипотца, обещающая что-то более темное, чем позволяет его культурный британский акцент. Во мне снова вспыхивает жар, но к нему примешивается опасение.

— Я…

— Не волнуйся. — Его голос снова гладкий, успокаивающий. — Я просто немного дразню тебя. Флиртую. Ты не обязана делать то, чего не хочешь. — Он машет рукой бармену. — Еще водки для меня. И джин с тоником для моей новой подруги. Два лайма.

Мой рот открывается, когда я смотрю на него.

— Ты знаешь, что я пью?

— Я очень наблюдательный.

 — Он улыбается. — И у джина очень специфический запах.

Он подается вперед, придвигаясь ко мне так, что между нами остается еще меньше пространства, меньше чем на расстоянии вытянутой руки. Он достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела, ощущала лесной запах его одеколона.

— И очень специфический вкус, — пробормотал он, снова опуская взгляд к моему рту. — Я бы хотел узнать, каков он на вкус на тебе.

— Я… я не знаю, хочу ли я целоваться. — Я уже думала об этом раньше.