Его мысли постоянно возвращались к тому моменту, когда она потеряла сознание у него на руках, а из свежей раны хлынула кровь.

Всё случилось за секунды. Он поднял глаза, чтобы проследить за тем, как Пандора преодолеет небольшую дистанцию до кареты. Вместо этого, он увидел Дракона, продирающегося сквозь толпу и бегущего во всю прыть на угол здания, где с неизвестной женщиной стояла Пандора. Незнакомка вытаскивала что-то из рукава, и он заметил красноречивое подрагивание её руки, пока она раскрывала складной нож. Когда женщина подняла его вверх, в коротком лезвии вспыхнуло отражение театральных огней.

Габриэль добежал до Пандоры практически через секунду после Дракона, но к этому моменту женщина уже успела пырнуть её ножом.

– Не будет ли странным умереть вот так? – тараторила Пандора, дрожа у его груди. – Наших внуков это совсем не впечатлит. Я бы предпочла, чтобы меня закололи во время совершения какого-нибудь героического поступка. Спасения человека. Может, ты сможешь им рассказать... О, но... Я предполагаю, что у нас не будет внуков, если я умру?

– Ты не умрёшь, – отрезал Габриэль.

– Я всё ещё не нашла типографию, – волновалась она.

– Что? – переспросил он, решив, что Пандора начала бредить.

– Из-за этого собьётся расписание выпуска. Моей настольной игры. К Рождеству.

Сидевший на противоположной стороне рядом с Хелен Уинтерборн мягко её прервал:

– Время ещё есть, bychan. Не переживай за игру.

Пандора расслабилась и затихла, как младенец, зажав в кулаке рубашку Габриэля.

Уинтерборн взглянул на Габриэля, собираясь что-то спросить.

Делая вид, будто просто гладит Пандору по волосам, Габриэль нежно положил ладонь на её слышащее ухо и вопросительно посмотрел на мужчину.

– Кровь вытекает пульсирующей струёй? – тихо спросил Уинтерборн. – Словно с каждым ударом сердца?

Габриэль покачал головой.

Потирая подбородок, Уинтерборн лишь слегка расслабился.

Убрав руку от уха Пандоры, Габриэль продолжил поглаживать её по волосам и заметил, что она закрыла глаза. Он чуть выше её приподнял.

– Дорогая, не засыпай.

– Мне холодно, – жалобно проговорила она. – И плечо болит, и карета Хелен ухабистая. – Она издала болезненный звук, когда экипаж свернул за угол и подпрыгнул.

– Мы только что свернули на Корк-стрит, – сказал он, целуя её холодный влажный лоб. – Я отнесу тебя внутрь, и тебе дадут морфий.

Карета остановилась. Когда Габриэль осторожно поднял Пандору и понёс в здание, он практически не ощущал её веса, будто кости были полыми, как у птички. Голова Пандоры покоилась на его плече и слегка покачивалась, при каждом его шаге. Он хотел влить в неё силу, наполнить вены своей кровью. Габриэлю хотелось умолять, дать взятку, угрожать или причинить кому-нибудь боль.