Хотя мне не хотелось признаваться в этом, я несколько раз пыталась дозвониться до отца по неизвестному номеру телефона.

Ни разу он не ответил.

Я надеялась, что он когда-нибудь ответит на звонок.

Мой отец был из тех людей, которые любят отвечать на анонимные звонки и говорить с каким-то акцентом или дурачиться.

Единственное, что я услышала, это: «Извините, этот номер не обслуживается».

Не знаю, сказала бы я что-нибудь, если бы он ответил на звонок, но я хотела убедиться, что с ним все в порядке.

Моя мама никогда не планировала переезжать со мной в Истбург, штат Нью-Джерси, но что удерживало ее в Пенсильвании после того, как меня приняли в тот же колледж, что и моего брата?

Итан окончил школу за год до меня и сразу же был принят в Истбургский спортивный университет.

Мы с мамой часто врали Итану, говоря, что с папой все в порядке, или преуменьшая какие-то ситуации, потому что были уверены, что он закажет билет и прилетит в Пенсильванию ближайшим рейсом.

Мама рассказала мне после выписки из больницы, что Итан и папа чуть не подрались в его больничной палате.

Но я не знаю, как папа смог бы победить Итана, потому что он лежал в постели со сломанной ногой, вывихнутым плечом, сотрясением мозга и алкогольным отравлением.

С тех пор Итан поклялся никогда больше не связываться с ним, и я ему поверила.

Я старалась как можно реже вспоминать обо всем этом, а когда все же вспоминала, то обычно прикрывала это хорошими воспоминаниями.

Хотя было странно не слышать папу, но иногда я думала, что лучше бы он не отвечал на мои звонки и мы с ним не общались.

Ночь прошла неоднозначно.

После того как я целую вечность смотрела в потолок и, наконец, заснула, я проснулась снова, и, наверное, в общей сложности три раза.

Дважды я просто оставалась в постели и заставляла свое тело снова заснуть, а в третий раз я встала и принесла стакан воды из кухни, где, поднимаясь по лестнице, столкнулась с Уэстоном.

Эта ночь была похожа на битву против засыпания, и эта битва наконец закончилась, когда солнце начало проникать в мою комнату сквозь шторы.

Сегодня все может быть лучше.

Я еще немного полежала в постели, наблюдая за тем, как молочные занавески длиной до пола шевелятся от ветра, дующего в открытое окно.

Внизу, на первом этаже, послышались звуки, и, поскольку я жила здесь, я знала, что Уэстон не выходит из своей комнаты раньше десяти утра в выходной день, так что это могли быть только Камила, мистер Синклер и мама.

— Доброе утро, Луни. — Поприветствовала меня мама, когда я спускалась по лестнице из кухни. Мы обнялись, и она поцеловала меня в лоб.

В этот момент по лестнице спустился Уэстон, топлес и в одних трениках, почесывая плечо.

— О, посмотри на себя. Так рано встал.