Я не спускала глаз с Уэстона, пока не увидела его лежащим на раскладушке в машине скорой помощи.

— Уэстон. — Выкрикнула я его имя, глядя в его живое лицо.

Камень свалился с моего сердца, вероятно, оставив трещину при ударе об асфальт шоссе.

Уэстон был жив.

Я протиснулась сквозь людей и репортеров и нагнулась, чтобы пролезть под оградительной лентой.

— Вам сюда нельзя. — Остановил меня и мою маму офицер.

— Ей можно. — Махнул нам рукой другой офицер с лысой головой.

Мама остановилась и начала разговаривать с этим человеком, а я подбежала к машине скорой помощи и обняла Уэстона.

Я прикоснулась к его груди и почувствовала, как бьется его сердце под моей ладонью.

— Я так волновалась. — Начала я и почувствовала, как отдельные слезы катятся по моей щеке.

У Уэстона была рваная рана на голове и несколько порезов по всему лицу, которые тянулись вниз по шее. Его рука уже была в шине, как и колено. Толстовка была разрезана, а кожа на ребрах Уэстона окрасилась в пурпурный цвет.

— Мне очень жаль, Луна. Я не видел грузовик. — Извинялся он и всхлипывал.

Я была счастлива, что он жив и может прикоснуться ко мне, и в то же время мне было грустно видеть его с такими многочисленными травмами.

Именно тогда произошло то, что было так хорошо. Все начало получаться и пошло на лад.

— Никогда не извиняйся за это, Уэс. Ты жив, и это самое главное и единственное, что сейчас имеет значение.

Я осторожно прислонилась лбом к его лбу, который был покрыт потом и засохшей кровью.

Я легонько поцеловала его в лоб и зажмурила глаза, чтобы подавить слезы.

Из открытой двери машины скорой помощи я увидела его джип. Пассажирская сторона была полностью разбита.

Боже, как я была рада, что он не сидел там.

Я все крепче сжимала его руку, глядя на машину и представляя, что еще могло произойти. По всему полу валялись мелкие осколки, а пассажирская дверь была едва различима. На ней было столько вмятин.

— Луна, мне так жаль. — Снова извинился он.

— Перестань извиняться, Уэс.

Его челюсть, как и губы, дрожали.

Он поднял руку к тому месту, где уже была поставлена капельница, и заправил прядь за ухо.

— Пообещай, что не будешь меня ненавидеть. Я не хотел, чтобы все это случилось. Я не видел, как подъехал грузовик.

— Я никогда не смогу тебя ненавидеть. — Сказала я твердым тоном, потому что не понимала, почему он продолжает извиняться.

Отдельные слезы катились по щекам из его глаз.

— Мне очень жаль. — Снова прошептал он.

В этот момент в открытую дверь машины скорой помощи въехали еще одни транспортные носилки. Только там не было видно человека, а стоял черный мешок с телом. Я освободилась от руки Уэстона и вышла из машины.