Уэстон остановился, когда мы вошли в его комнату, и я чуть не наткнулась на его голую спину.

— Думаю, будет лучше, если сегодня мы будем спать каждый в своей постели, Луна.

Уэстон почесал затылок, и я посмотрела на него.

Потребовалось мгновение, чтобы понять, что мне не показалось.

— Ты это серьезно? Почему ты так от меня отгораживаешься? Это несправедливо, — спросила я его, — это последняя ночь, когда я здесь.

Мои глаза начали гореть, я чувствовала, как наворачиваются слезы, но я старалась не дать им покинуть мои глаза.

Эти слезы не должны бежать по моим щекам.

— В жизни так много несправедливого, но это правильный поступок.

Спокойной ночи, Луна.

Это было больно.

Это предложение было похоже на удар в живот.

Не возвращаясь к последним словам, я прошла мимо него, схватила плед и молча прошла мимо него.

Я осознавала свою вину и понимала, что поступила неправильно, но мне было почти больнее от того, что он закрыл меня и оттолкнул от себя. Я не могу сделать ничего другого, кроме как показать Уэстону, что я поняла, что поступила неправильно, и попытаться поговорить с ним.

Если это то, чего он хотел, я ничего не могла сделать.

Я спала так хреново. Действительно хреново.

Если это вообще можно назвать сном.

Голова была забита мыслями о вчерашнем вечере. Я пересмотрела весь вечер и наш короткий разговор, и все время переигрывала его. Я думала о том, чтобы просто пойти в комнату Уэстона, но что-то внутри меня, словно второй голос, не давало мне этого сделать.

Я также надеялась, что он передумает и придет ко мне, ляжет со мной в постель или обнимет меня.

Прижав ухо к двери его комнаты, я пыталась прислушаться и как-то понять, проснулся он уже или еще спит.

Но так как ничего не было слышно, я повернула серебристую ручку двери и приоткрыла ее так, чтобы просунуть голову.

Там никого не было.

Его постель не была заправлена, что бывало всегда, но когда я поискала его спортивную сумку, которая всегда стояла рядом со шкафом, ее тоже не было, я поняла, что он уже ушел из дома.

Я сбежала по лестнице на кухню, там была только мама.

— А где все остальные? — Перфекторски спросила я.

— Уэстон уже на ледовой арене. — Ответила она на то, что я хотела узнать.

Мама обеспокоенно посмотрела на меня.

— Луни, что случилось?

— Мы поссорились, потому что я не подумала, и теперь я все испортила.

Я пожевала нижнюю губу.

— Ты знаешь, что он выглядит так же плохо, как и ты?

Она взяла меня на руки, и я обняла ее за талию, крепко прижимаясь к ней, пока она гладила рукой мои волосы.

— Найди способ поговорить с ним и сказать ему все, что ты думаешь. Только так ты сможешь разобраться с этим, и тогда все будет хорошо, но только если ты поговоришь с ним, — она поцеловала меня в висок, — обещаешь?

— Угу. — Кивнула я.