Это не его вина, что в глубине души мне хотелось оказаться той брюнеткой, которая ждала его возвращения за столиком.

Этим вечером на Блейне был спортивный жакет с галстуком, узел которого он сейчас ослабил. Насыщенный серый цвет жакета значительно подсвечивал серый оттенок его глаз.

— Без проблем. — Его улыбка стала шире, и я почувствовала, как мое дыхание слегка сбилось.

Блейн положил на стойку какую-то купюру, и я наблюдала, как он удалился к своему столику с бокалами в руках.

Мой взгляд опустился к деньгам. Он оставил на стойке пятидесятидолларовую купюру.

Мои глаза расширились от удивления, а затем сузились. Он снова пытался от меня откупиться. Но сегодня мне было все равно. В конце концов, деньги оставались деньгами, поэтому я, не раздумывая, отправила щедрые чаевые в карман.

Признаться, я не заметила, когда они ушли, и пыталась не думать о том, чем они занимались в тот момент, когда я натирала барную стойку и расставляла бокалы по полкам. Мне следовало забыть про Блейна Кирка. Точка.

Было уже далеко за полночь, когда я вернулась домой. Мои ноги саднили, от меня веяло кабаком, и я не могла дождаться, когда попаду в спасительный душ, но… несмотря на это, ночная смена оказалась удачной, потому что в кармане у меня лежало сто пятьдесят долларов чаевых.

Конечно, третья часть пришла от Блейна, но я решила не зацикливаться на этом конкретном пункте. Проходя по лестничному пролету, я заметила, что у Шейлы все еще горел свет, что вызвало счастливую улыбку на моих губах. Это значило, что у нее с Марком все наладилось.

Зайдя в квартиру, я включила свет и скинула туфли. После десяти минут горячего душа я почти снова ощутила себя человеком.

Натянув пижаму, я забралась под одеяло и погрузилась в сон даже быстрее, чем успела вспомнить о чем — то приблизительно относящемся к Блейну.

Чуть позже я резко подорвалась в постели, не сразу сообразив, что именно стало причиной моего пробуждения. А потом услышала громкие голоса, раздававшиеся из квартиры Шейлы. Крики и споры. Я снова упала на подушку, испытывая сочувствие к соседке. Вероятно, с Марком у нее все сложилось не так уж и гладко.

Крики продолжались еще некоторое время, а потом все стихло.

Я перевернулась на бок, пытаясь снова заснуть, но у меня не выходило. Проворочавшись с полчаса, я, наконец, решила, что мне стоило все-таки удостовериться, все ли в порядке с Шейлой. Если они с Марком так сильно поссорились, скорее всего, она сейчас прибывала в серьезной депрессии.

Поднявшись с постели, я натянула трикотажные шорты, завязала волосы в хвост и, взглянув в зеркало, поморщилась при виде темных кругов, пролегавших под моими глазами. Мой взгляд упал на часы. Всего лишь половина третьего.