Я тяжело сглатываю. Одно дело, когда тебя прижимают к стене, но вот так? Черт возьми, это горячо.

Я тут же опускаюсь, моя грудь прижимается к прохладной столешнице, в то время как моя задница остается высоко в воздухе, подставленная ему, как шведский стол. Бабочки порхают внизу моего живота, и нетерпение обжигает меня, когда его рука кружит по моей заднице, прежде чем опуститься между моих бедер и обхватить мою киску.

Он толкает палец в меня сзади.

— Раздвинь колени, — говорит он тем глубоким, рокочущим тоном, от которого я вздрагиваю.

Без колебаний я раздвигаю колени, насколько это возможно, открываясь ему, в то время как он продолжает погружать свои пальцы глубоко в меня.

Я выгибаю спину, предлагая ему больше, но он выходит из меня, заставляя меня стонать от желания. Его рука возвращается к изгибу моей задницы, и как раз в тот момент, когда я думаю, что он собирается снова погрузить свой толстый член в меня, я чувствую теплое прикосновение его языка к моему клитору.

Мои бедра вздрагивают, мое тело мгновенно превращается в дрожащее месиво, все еще такое чувствительное после моих предыдущих оргазмов, но он не останавливается на достигнутом, поднимаясь выше и проводя языком по моему входу, погружая его в меня и поглощая мое возбуждение.

Я прижимаюсь к нему, нуждаясь в большем, но он отстраняется, и я чувствую, как он поднимается на ноги.

— Ты так жаждешь меня, — говорит он с одобрением, и в ответ я снова отталкиваюсь, отчаянно желая, чтобы он взял меня. — Потрогай себя, Птичка.

Нервозность просачивается сквозь меня, но далеко не так сильно, как раньше. Я никогда не прикасалась к себе в присутствии мужчины, но, учитывая темноту и тот факт, что он уже был внутри меня, меня ничто не удерживает.

Просунув руку под свое тело, я прижимаю два пальца к своему чувствительному клитору, медленно проводя ими так, как мне нравится, и мое тело тут же начинает дрожать. Мое дыхание сбивается, и он подходит ко мне вплотную сзади.

— Вот так, — бормочет он, когда я чувствую, как этот восхитительный пирсинг скользит по моей влажности, прежде чем остановиться у входа, высота моего влагалища идеально совпадает с высотой его толстого члена.

Никогда.

Не говоря больше ни слова, он погружается в меня. Я вскрикиваю, хватаясь свободной рукой за край стола. Мои стенки немедленно растягиваются вокруг него, когда он достигает предела, и в этой позе я каким-то образом могу принять его глубже.

— О, черт! — кричу я, подаваясь назад, чтобы получить больше.

Он, не колеблясь, снова толкается, беря меня за бедра, чтобы удержать неподвижно, и я яростно ускоряю темп: ленивые движения по моему клитору превращаются в тугие, отчаянные круги.