— Блядь, — выдыхает Айзек, поворачивая меня в своих объятиях. Он берет меня за подбородок и приподнимает его, пока мои покрасневшие глаза не встречаются с его. — Ты думаешь, я воспользовался тобой?

Я качаю головой.

— Остин сказал…

— Мне насрать, что сказал Остин, — говорит он мне. — Я хочу знать, что ты думаешь."

"Не в силах выдержать его мрачный взгляд без того, чтобы не рассыпаться, я опускаю взгляд обратно на его футболку, а моя рука проскальзывает под материал, скользя по его прессу и поднимаясь к груди, чтобы почувствовать тепло под своей ладонью.

— Я думаю, что это я воспользовалась тобой, — говорю я ему.

 — Ты пришел ко мне с просьбой простить тебя, а я загнала тебя в угол, из которого, как я знала, ты не сможешь выбраться. Я навязала тебе это и боролась с тобой каждый раз, когда ты пытался отстраниться. Ты с самого начала говорил мне, что никогда не сможешь полюбить меня так, как я хочу, а я не слушала.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, думая так, — бормочет он. — Я чертовски уверен, что так на это не смотрю, и, если бы в какой-то момент я захотел сказать ""нет"", я бы так и сделал. Я был эгоистом. Я попробовал тебя на вкус и захотел большего во всех смыслах этого слова.

— А теперь ты этого не хочешь?

— Дело не в том, что я не хочу. Дело в том, что я не буду, — говорит он мне. — Мы не сможем быть вместе, не разорвав твою семью в клочья, и я не сделаю этого с ними, и я не сделаю этого с тобой. Ты заслуживаешь того, кто сможет любить тебя так, как тебе нужно. Того, с кем ты сможешь войти в дверь, и кто не будет портить отношения с твоей семьей. Или, черт возьми, кого-то, о ком тебе не нужно врать, чтобы быть с ним. Это убьет меня, но я хочу всего этого для тебя. Влюбиться в кого-то не должно быть так чертовски сложно, Птичка.

Ты не должна так сильно бороться за то, чтобы кто-то признался тебе в любви.

Он тяжело вздыхает, ему нужно отстраниться. Моя рука падает с его груди, и когда он встречается со мной взглядом, в его глазах читается затравленность.

— Я слишком чертовски сломлен. У меня проблемы, Аспен. Глубоко укоренившиеся проблемы, которые никогда не исчезнут, и да, когда я с тобой, я могу притворяться, что их не существует, но они есть. Так что вперед, Аспен. Иди и влюбись в кого-нибудь, кто не будет мной.

Иди, и получи свой счастливый конец, построй гребаный дом с забором и заведи детей, которые совсем не будут похожи на меня.

Каждое слово, слетающее с его губ — пытка, но мы никогда не говорили о домах с заборами или детях, и я не могу не задаться вопросом, не является ли это той мечтой, которую он хотел для нас, — мечтой, в которую он так глупо верил, что она может сбыться.

— Пожалуйста, не делай этого, — шепчу я. — Я знаю, ты любишь меня, Айзек. Я чувствую это каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне. Ты влюблен в меня.