Садовник или я могли бы это сделать.

— Не трогай их, мама. Я не хочу, чтобы они рано погибли.

— Это грубо.

— Ну, ты действительно убиваешь большинство растений, к которым прикасаешься.

— Мне жаль, что у меня нет гена садовника, — она улыбается и наклоняется ближе к своему телефону. — Что на самом деле случилось, Мия? Могу ли я чем-нибудь помочь?

Конечно, она знает, что что-то не так. Она всегда знает.

— Я чувствую себя немного подавленной, — показываю я.

— За этим стоит какая-то причина?

— У меня была паническая атака в темном месте. Я хотела закричать, но не смогла, — показываю я, затем опускаю голову.

Я никак не могу рассказать ей о Лэндоне, а то она сама приедет сюда и оторвет ему член, и тогда у нее могут возникнуть проблемы с его влиятельной семьей.

Кроме того, если она снова решит за меня мои проблемы, не значит ли это, что я навсегда останусь слабой?

— Мне так жаль, детка, — ее лицо, тон и поведение излучают любовь. — Хотела бы я быть там, чтобы обнять тебя, как мама-медведица.

— Я в порядке, — ложь. — Утром я обо всем забуду, — еще одна ложь.

— Ничего страшного не случится, если ты не сможешь забыть об этом, Мия, — она придвигается ближе.

— Послушай, я планировала затронуть эту тему, когда ты вернешься навестить нас, но как насчет того, чтобы ты еще раз попробовала пойти на терапию?

Я сцепляю пальцы, затем качаю головой.

— Терапия не сработает. Я не могу говорить.

— Конечно, можешь, детка. Тебе просто нужно найти в себе храбрость сделать это снова.

Нет, я не могу.

Эта часть меня заперта в ничем не примечательной капсуле, спрятанной глубоко в лесу.

Я забыла, как звучит мой голос. Но даже если вспомню, половое созревание уже изменило его.

Вероятно, он похож на голос Майи, но отдаленное воспоминание говорит мне, что были некоторые отличия.

— Мы не хотим давить на тебя, — продолжает мама. — Но ты думала о том, что, возможно, ты слишком рано отказалась от терапии?

— Мы говорили об этом. Терапия ничего не дала мне, и я ненавидела ее. Мне не нравится выворачивать себя перед незнакомцами и не получать никаких результатов, — мои движения более резкие, злые и беспокойные.

Как и все во мне сегодня вечером.

— Хорошо, я понимаю. Просто хочу, чтобы ты знала, что этот вариант всегда возможен.

Она собирается сказать что-то еще, когда за ее спиной появляется высокая фигура и говорит с успокаивающим британским акцентом:

— Почему ты так долго, принцесса?

На экране появляется лицо моего отца, и я поражаюсь тому, как сильно скучаю по ним. Мне восемнадцать, скоро исполнится девятнадцать, но я все еще хочу обнять своих родителей для утешения.

Кайл Хантер высокий, темноволосый и классически красивый. Там, где мы с Майей похожи на маму и тетю Рейну, Николай похож на него.