– А покрывать негодяев, что девок южным купцам продают, по-людски? Или, может, на сладкую травку молодцев подсаживать, отстегивая стражникам процент, по-людски? Или запороть мальчишку до смерти за то, что он случайно запачкал штаны сыночку мэра города, по-людски? Или отнять у тебя, одинокой вдовы с двумя детьми, всю дедушкину долю в деле, заплатив продажному судье, по-людски? Над каждым должен стоять закон.

Может быть, не надо было в таком тоне разговаривать с бабушкой, но сдержаться оказалось сложно.

– Ты изменилась…– внимательно оглядев меня, сказала она.

– Да.

Нам сложно понять горцев, но к простым людям они относятся хорошо. Стараются стать в новых землях не захватчиками, а рачительными хозяевами. Ты сама видела, я в этом уверена. И для соблюдения законов нужны хранители. Они обязаны быть беспристрастными.

– Сложно это…

– Сложно. И опасно. Но относятся к этой профессии в Тасаре совсем иначе, чем у нас. Герт – глава клана – не боится Ллойда, наоборот, гордится собственным сыном. И вся его семья тоже.

– Ну, может, господин Алан действительно так думает. Зато обо всем остальном правду сказал.

Я открыла было рот, чтобы рассказать бабушке о том, что действительно задумал отец, но передумала. Говорить всю правду нельзя: кое-какая информация слишком важна, чтобы доверять её кому-либо. Даже бабушке. Кроме того, я как помощница хранителя не имею права разглашать некоторые сведения. Однако и оставлять так, как есть, не хотелось.

– Нет, ба. Он сказал тебе неправду. Отец обманул меня. Никакой свадьбы не планировалось. Согласно мирному соглашению, которое подписали наши страны, все аристократы, которые поставляли своих воинов для войны, должны выплатить контрибуцию.

Если не выплатят, их детей должны казнить… – начала я.

Не вдаваясь в подробности, рассказала о своих приключениях: о поведении герцогини и Люсинды, о подслушанном разговоре, о словах маркизы, о моем побеге и быстрой свадьбе. Не упомянула только магический договор, что заключила с отцом.

– Так Ллойд тебя замуж взял, чтобы уберечь от наказания за побег? – положив руку на грудь, спросила бабушка.

Чай был забыт, настолько её увлек мой рассказ.

– Ну, можно и так сказать.

– Да… сложно все это принять. Оказывается, обманул меня господин Алан, – подвела итог бабушка.

– Может, он не знал о том, что задумал герцог?

– Знал. Он сопровождал нас с отцом. Сам называл контрибуцию приданым. И усмехался при этом. – Я грустно вздохнула.

Господин Алан пользовался всеобщим доверием. И понимать, что он тоже участвовал в этом дурно пахнущем деле, но при этом честно смотрел мне в глаза, было нелегко.

– Он свою вину чувствовал, Стана, – помолчав, заявила бабушка. – Думаю, поэтому был таким хмурым, когда мне рассказывал о тебе.