Его клыки вспороли нежную кожу, и мой рот наполнил медный привкус крови. Язык Рейхо скользнул между моих зубов, заставляя впустить его. Я боялась сопротивляться, боялась распалить его одержимость еще больше и потому подчинилась, покорно уступая.

И в тот момент, когда он с отчаянным безумием терзал мои губы, я вдруг почувствовала слабый отклик внутри себя.

Что-то изменилось. Звенящая пустота уже не была абсолютной. В ней зародилось нечто – пока всего лишь намек, легкая тень, ухваченное краем глаза движение. Но оно было! Я ощутила его, как дуновение ветерка в жаркий июльский полдень, как легкий бриз во время мертвого штиля!

Моя кожа вспыхнула. Целый сноп золотисто-багряных искр взлетел надо мной в безумном танце, опаляя и жаля черную кожу драха, и там, где они касались его, появлялись крошечные ожоги. Рейхо болезненно застонал, разжимая руки и отталкивая меня. Я упала назад на сиденье, прикрывая ладонью истерзанные губы, и в страхе взглянула на дазгана.

Он сидел, согнувшись и низко опустив голову так, что я не могла увидеть его лица. Бока его раздувались, дыхание с натужным свистом вырывалось из груди. Я боялась шевельнуться, боялась что-то сказать. Потом отвела руку ото рта и взглянула на пальцы. Их кончики были замазаны кровью. Не темно-красной кровью даханнов, а ярко-синей, ультрамариновой, такой, как течет в жилах шайенов!

Перед глазами промелькнули события недавнего прошлого. Нападение на императорский фрегат, бой с нидангской пиратами и моя кровь – не красная, а темно-фиолетовая, будто в алую краску добавили синьку. Но как же так получилось? Почему шайенская кровь взяла верх, несмотря на магию Иэлениль? Разве еще сегодня утром я не была копией чистокровной даханни?!

Рейхо медленно поднял голову и окинул меня тусклым взглядом. Молча стукнул в потолок экипажа и дилижанс почти сразу остановился. Дазган уже почти пришел в себя, принимая прежний невозмутимый вид, лишь одежда болталась на нем лохмотьями.

Открыв дверцу, он тяжело спустился с подножки и, не глядя на меня, произнес:

– Мне нужно побыть одному. Увидимся позже.

И захлопнул дверцу прямо у меня перед носом. Экипаж тронулся, ускоряя ход, а я, в ярости от собственного бессилия, застонала, сжимая кулаки.

Давай же, Виель, давай! Соберись, слабачка! Или ты хочешь навсегда исчезнуть, как твоя мать? Мучиться от страха и боли в руках безумца?!

Словно легкий разряд молнии ударил в основание позвоночника, растекаясь по венам и наполняя меня живительным огнем. Я вздрогнула и застыла, пораженная ослепительно-ярким свечением, охватившим мою кожу. Это были уже не искры, а целые языки желто-красного пламени. Они танцевали надо мной, не опаляя и не сжигая, а всего лишь согревая своим теплом.

И голос. Далекий, на грани слышимости. Даже не голос, а только эхо его.