Мое предложение было встречено оглушительным молчанием, и только Глэдис, подняв вверх палец, кивнула:

– Хорошо сказано, нима Анна!

– А давайте повесим портрет нимы Вишневской в нашей конторе! Хорошие люди должны быть повешены! – предложил кто-то в гробовой тишине.

– Типун тебе на язык, – отозвался председатель. – Но портрет повесим.

Народ принялся с энтузиазмом обсуждать место, куда приколотить портрет. Перед мысленным взором тут же появилась хмурая комнатенка с облезлыми стенами и моим пыльным изображением перед входом. Даже в фантазии картина выглядела печальной.

Через десять минут, семь стульев и шесть рюмок мне удалось добраться до Уилборта. Сомлев от переизбытка еды и спиртного, он подпер щеку кулаком, тихонечко посапывал и изредка клевал носом. Его одутловатое лицо расплывалось у меня перед глазами.

– Уилборт, проснись, – потрясла я дядьку за рукав. – Ты должен ответить на мои вопросы!

– Угу, – не открывая глаз, промычал он и немедленно пристроил голову на сложенные на столе локти. Стараясь вернуть его в сознание, я похлопала дядьку по щеке, и перед глазами пронесся неразборчивый калейдоскоп картинок-воспоминаний, в гудящей от выпитой настойки голове громыхнули обрывки фраз.

– Уилборт, почему Эрик попросил принца признать меня покойницей, а потом нанял человека, чтобы избавиться от меня?

Дядька открыл один налитый кровью глаз и пробормотал:

– Наш Эрик вечно ставит не на ту собаку.

– Какую еще собаку?

Уилборт что-то замямлил, и мне пришлось наклониться к самым его губам."

"– Зихред Пинфи… Зухер Пумри… – промычал дядька, засыпая.

– Нима Анна! – потрясла меня за плечо дуэнья. – Нам надо немедленно прятаться!

– Отстань, Глэдис! – попыталась отмахнуться я. – Я веду допрос!

– Нима Анна! – Она потянула меня за рукав. – Что там один допрос, все наше расследование под угрозой!

– Ты о чем, вообще, толкуешь? – потеряв терпение, я подняла голову и немедленно увидела двух лощеных мужчин. Не с первого взгляда, а прищурившись и хорошенько присмотревшись, но в одетых по моде сунимах я признала Влада и Кастана, в немом изумлении следивших за пирушкой.

– Глэдис, прячемся в дамской комнате, пока они нас не увидели! – пробормотала я и, опершись о липкую столешницу, попыталась встать на ноги, но тут же выяснила, что коварный пол шатался, точно корабельная палуба во время шторма.

– Боюсь, что мы вас уже увидели, – объявил Влад.

– Отвернитесь немедленно! Пристально разглядывать благородных ним неприлично, – пьяно промямлила дуэнья и ткнула в сторону моих друзей кружевным зонтиком. – Во времена моей молодости за такое порицали.