Наверное, прямо сейчас стоило закатить глаза и изобразить обморок, тем самым избавив себя от мучительного стыда, ведь если бы от конфуза людей пробирал паралич, то валяться мне недвижимым болванчиком на чистом полу, вымытом неизвестной тетушкой-служанкой. Я отстранилась, набрала в грудь побольше воздуха, чтобы как-нибудь изящно пошутить и сгладить нечеловеческое смущение, но ничего не смогла из себя выдавить.

Неожиданно он схватил меня за локоть, резко развернул, и мгновением позже я оказалась прижатой спиной к дверце гардероба. Влад накрыл мои губы ненасытным и требовательным поцелуем.

Не нежный, не осторожный, он точно не боялся причинить мне боль.

– Где ты учился целоваться? – выдохнула я, когда он на мгновение оторвался от меня.

От возбуждения меня трясло, в животе разливалось жидкое пламя, стиравшее стеснительность, подталкивающее к смелым, дерзким ласкам. Его язык ворвался в мой рот, рука жадно скользнула по телу, сжала через ткань чувствительную грудь, и я хрипло застонала от нахлынувшего удовольствия. Воздуха не хватало. Влад отстранился, чтобы перевести дыхание, темным горящим взглядом рассматривал мои губы.

Руки судорожно сжимали мою талию.

– Почему ты остановился? – тяжело дыша, пробормотала я, видят Святые, готова сдирать с него одежду.

– Я хочу тебя… Очень… – в его голосе слышалась мука.

– Но что? Договаривай! Твоя фраза подразумевает «но».

– Сначала ты должна вспомнить, что между нами было.

Влад едва ощутимо прикоснулся своими губами к моим горящим опухшим губам.

– Спокойной ночи, нима Вишневская.

Он быстро вышел из комнаты, а я, растерзанная душевно, оперлась руками на крышку стола. Меня трясло.

– А что если я не желаю вспоминать прошлое? Почему я не могу начать все заново? – громко произнесла я, и Горский, очевидно, замер где-то в соседней комнате.

 – Я ненавижу свои воспоминания. Складывается ощущение, что они из какой-то другой реальности! Ощущение, что я жила в мире с розовыми пони! И этот проклятый дар. Вот ведь врожденное уродство! Каждый раз я вижу, как сильно меня любят, но в действительности меня ненавидят абсолютно все. Ненавидят так люто, что даже нанимают убийц.

– Твой дар показывает только светлые воспоминания, – вдруг произнес Влад.

Я вздрогнула, резко подняла голову.

Он стоял в дверях, и высокая подтянутая фигура тонула в полутьме, с какой не справлялись свечи.

– Как-то ты сказала мне, что хочешь хранить только хорошие воспоминания. Но что может быть плохого в жизни богатой наследницы дома Вишневских? Красивая, избалованная принцесса. Ты думала по-другому, нежели я, смотрела на мир другими глазами. Я не сразу осознал, сколько вокруг тебя находилось уродливых вещей, с которыми ты была вынуждена смиряться. Тут невольно захочешь помнить только хорошее.