— Я тебя уже люблю, кем бы ты ни являлась!

— Даже, если Ёрика — троллиха? — Едва сдерживая улыбки, спросили появившиеся из ниоткуда Валенсия, Лидия, Медея и Марина дружным хором, рассеивая смысл вопроса своей синхронностью.

— Вы не четверняшки? — Улыбнулась я, едва сдерживаясь от смеха.

— Даже не двойняшки! — Опять заговорили девочки, и мы все засмеялись гомерическим хохотом, отпуская напряжение, которое накапливалось так долго, как только Орда Диких вторглась во владения Аквитании.

Сейчас мы все были вместе: я, Слав, Фредерик, Ёрика, Лидия, Араторн, Валенсия, какой-то неизвестный мне зеленоглазый брюнет, которого все называли Ричардом, Медея, Марина, Илария! Мы были счастливы видеть друг друга живыми и невредимыми, несмотря на все те детские обиды, которые вспыхивали в далёком прошлом, отрезанном от нас навсегда.

Старшие стояли неподалёку от нас и улыбались, наблюдая за своим продолжением и их друзьями, думая о чём-то своём, но явно надеясь, что смех детей — не последний в их жизни!

Я поднялась с трона и шагнула навстречу только что смеявшейся Ёрики, которая с подъёмом моего, как говорит папа, «наследного седалища» затихла. Недолго думая, обняла девушку на глазах у всех придворных, вопреки маминой холодности.

Королева Аквитании никогда не позволяла себе проявлять чувства на людях… даже меня не обнимала, когда в комнате был кто-то ещё помимо тёти Алисии или папы, но я никогда не обижалась — ведь Александра Аквитанская не знала, что такое «родительская любовь», потеряв дорогих бабушку и дедушку в младенчестве.

Мне не хотелось быть такой… какой угодно: наглой, взбалмошной, капризной, но не холодной к своим друзьям и родственникам! Именно поэтому я обняла девушку, чувствуя, как Федя меняется рядом с ней, становясь взрослее и серьёзнее.

— А меня ты никогда не обнимала, — обиженно буркнул Фредерик, хотя в его глазах прыгали смешинки.

— Оболтус! — Притянув его к себе, крепко обняла, всем сердцем надеясь, что больше никогда не испытаю того ужаса, когда до меня донесли известие о гибели брата, а парень растерялся, непроизвольно охнув, и замолчал, так же крепко обняв меня.

— А меня?

— И я хочу!

Ундины надули губы, притворно прищурившись, но я быстро исправила свою оплошность, переходя к сестрам, как знамя.

Я не забыла и о Валенсии и Лидии, которые чувствовали себя довольно неловко, наблюдая за моим необычным поведением, но я лишь смеялась, одаривая всех своей благодарностью и любовью… действительно, любовью, которой моё сердце было сейчас переполнено!

Араторн немного замялся, когда я приникла к его груди, смотря куда-то поверх меня, едва сдерживаясь от смеха, причину которого поняла только тогда, когда настал черёд перепуганного Ричарда, чьи взгляды метались сразу на две стороны.