Старик Аркви, кажется, настолько древний, что застал исход семьи из Тохарской империи, подвёл под уздцы скакунов отца и брата, и те тут же умчались в сторону места сбора. Мой же жеребец спокойно гулял даже не оседланным. Я же, не теряя ни секунды, с разбегу запрыгнул на своего Резвого.

— Н-но! Пошёл! — рявкнул я и ударил жеребца по бокам пятками.

Но вместо того, чтобы сорваться в галоп, конь повернул ко мне свою недовольную морду. И тут я вспомнил, что эта чистокровная тохарская гадина меня вообще не признавала за своего хозяина, потому что считала слабосилком. И это, несмотря на то, что я приносил ему и морковку, и сахарок, надеясь наладить контакт. Но тохарские жеребцы были настолько своенравными, что про них слагали легенды. И этот не был исключением, изводя меня восемнадцатилетнего полным игнором.

Единственный плюс этой породы заключался в том, что тохарские скакуны, бывшие тварями редкого сволочизма, отличались и столь же редкой преданностью. Признав хозяина раз в жизни, они никогда не позволяли оседлать себя другому.

Но сейчас мне было плевать. Времени не оставалось даже не то, чтобы оседлать жеребца, не говоря уже об уговорах.

Резвый привычно взбрыкнул, да так, что явно намеревался скинуть меня со своей спины. И тут уж я не выдержал. На ладони появился сгусток пламени, которым я и влепил норовистому коню в лоб. Резвый поднялся на дыбы, а затем сразу рванул в галоп.

— Вот так бы сразу, — хмыкнул я и вцепился в его гриву.

Ехать без седла было неудобно и непривычно. Но за долгие годы я научился убирать болевые ощущения поглубже, где они не так тревожили.

А по пути я задумался вот о чём: если в тот раз всё обошлось, то могло ли сейчас быть иначе? Простая логика подсказывала, что всё будет в порядке, ведь так уже было двадцать лет назад, когда я лежал в коме после вмешательства моих брата и отца.

Однако внутри меня буквально ныло предчувствие, что я должен спешить. В конце концов, тогда я лежал. А теперь это изменилось. Возможно ли, чтобы вместе с тем изменились и события, происходящие в этот момент?

Вообще-то, именно для этого я сюда и прибыл. Чтобы изменить кое-что.

От мыслей о новых возможностях меня отвлёк город, который я проезжал. Для того, чтобы выехать на нужный тракт, мне нужно было проскакать добрую треть небольшого приграничного поселения и вырваться на простор за крепостную стену.

Оказывается, я совсем не помнил этот город. Он был мрачным и грязноватым, хотя вместе с тем неожиданно уютным. Однако прямо сейчас тут было тревожно. Люди торопились поскорее убраться в дома, где они тут же закрывали на засов двери и задраивали ставни. Некоторым перед тем нужно было ещё загнать животину в хлев и тоже как следует закрыть.

У каждого жителя на лице ясно отражались тревога и беспокойство за будущее.