Ещё бы, после пятнадцати лет на стене среди каторжников: воров и убийц — я буду изучать придворный этикет! «Впрочем, — одёрнул я сам себя, — если всё удастся изменить, то вполне возможно, что и придётся».

Маман же тем временем вовсю подтрунивала над отцом. На это, честно говоря, можно было смотреть вечно. Я и забыл, какими в реальности были их взаимоотношения. В моей памяти они остались иными: светлыми, чистыми, почти святыми, не омрачёнными повседневной рутиной. Я даже не особо помнил, как именно они общались между собой.

— После того, как догладишь китель, погладь ещё эполеты и не забудь про шнурки! — Горислава стояла в дверном проёме, приняв эффектную позу с изгибом, чтобы муж, то и дело поднимавший на неё взгляд, в полной мере мог оценить по достоинству фигуру своей любимой жены. — Потом можешь ещё выгладить стельки и деньги.

— Это-то ещё зачем? — Борис поднял голову, делая вид, что не понимает подковырки.

Его гораздо более богатые красными оттенками волосы уже тронула ранняя седина. Говорят, наш прадед, что погиб, прикрывая отступление рода из Тохарской империи, до самой последней минуты мог гордится пламенно-красным цветом волос, несмотря на почти две сотни лет. Но из-за разбавления крови тохарские особенности блёкли.

— Да потому что ты так усердно занимаешься никому не нужным делом! — всплеснула руками мать и продолжила, не скрывая иронии в голосе. — Я уже полчаса наблюдаю, как ты водишь утюгом по поверхности, где нет ни единой складки! Ты, мой дорогой, на свадьбу так не готовился! А между тем, прошу заметить, род Святозаровых на полтысячи лет младше, чем род Рароговых! Может, мне уже пора начать ревновать? — она приосанилась и бросила на отца взгляд, наполненный шуточной угрозой. — М?

— Нет-нет-нет! — мой родитель поспешно поднял руки ладонями вперёд. — Только не ревность! Я после последнего раза-то едва отквакался!

Тут уже все не удержались и расхохотались. В том числе и я. Собственно, в этот момент меня и заметили.

— О, Витя, — отец явно выдохнул с облегчением, что появился кто-то ещё. ­— Возьми маму, и идите штудируйте протокол. Приём на носу, а у нас ещё ничего не готово!

— Лично мне этот протокол не пригодится! — маман весьма эффектно взмахнула правой рукой, что там звонко стукнулись браслеты на узком запястье. — Им даже зад не подтереть, потому что бумага глянцевая!

— Может, гореть будет красиво? — предположил я с улыбкой.

— Точно! — согласилась со мной маман и хлопнула ладонью по плечу. — Только на растопку эта макулатура и годна!

Оставив родителей дальше выяснять между собой отношения, я отправился в свою комнату. У меня вдруг созрел план. Причём, он оказался настолько логичным, что оставалось лишь удивляться, почему я не додумался до этого раньше.