– Вот скотина, – ругнулся боец.

– Засёк, где он?

– Да, вон у угла, нога торчит, перезаряжается, видно, командир, доверни, угла обстрела не хватает.

Я чуть повернул, и почти сразу прогрохотала очередь. Что он попал, я видел, на брусчатку упал солдат, держась за ногу, а второй очередью стрелок его добил. Тут ещё кормовой пулемёт заработал, там тоже приметили движение, нас окружали. Немцы начали приходить в себя от шока, и стоило ждать противодействия. Врач, который остановился, когда неожиданно заработал пулемёт, явно оглушив его, после моего повторного знака подошёл, и когда я в третий раз махнул рукой, не показывая брезгливости, пачкая форму, забрался на нос танка и заглянул в люк.

– Офицер танковых войск майор Корнев, – чётко козырнув, представился я. – Если я вам неизвестен, уточните у солдат, что воюют в Белоруссии, я там уничтожил немецкий штаб корпуса и фронтовой аэродром, да и вообще хорошо повоевал. То, что сегодня произошло, это мой личный ответ на ваши действия по решению и попытке выполнения ликвидации правителя нашей страны, товарища Сталина. Покушение провалилось, тоже благодаря мне. Ответ мой вы видите, и это я отдал приказ моему снайперу стрелять в плечо, а не в голову вашему фюреру. Вот эта листовка, тут всё написано. Моё правительство и моё начальство не в курсе этой акции, это моя личная инициатива. А теперь прошу освободить путь, мы покидаем эти улицы. Кстати, как вас зовут?

Узнав, как зовут офицера, я прямо при нём, воспользовавшись ручкой-непроливайкой – в кармане ношу, забрал из кабинета инженера, – на карте Берлина, которую достал из планшетки, написал на двух языках:

«Обер-лейтенанту медицинской службы Гюнтеру Вайсу от майора танковых войск РККА Корнева, Андрея Ивановича. На добрую память».

После чего протянул тому карту, сказав:

– Подарок. На память.

Тот сразу окинул автограф взглядом и покрылся красными пятнами, разобрав тонкую издёвку, но выкидывать не стал, а убрал с листовкой в свободную левую руку и, отойдя, обернулся и махнул правой рукой. Можно было ехать, обоих раненых убрали.

– Закончил снимать? – спросил я у Берёзова."

"– Да, две плёнки извёл. Командир, а что ты немцу говорил, да и вообще кто это?

– Это военный врач, бросился вперёд, чтобы спасти тех раненых, кого ещё можно, и привлёк персонал ближайшей больницы. Смелый человек. Я ему карту Берлина подарил, с автографом, и надписью – на добрую память.

Дальше, стронувшись, мы ехали под ржач шести глоток.