Мия же немного мялась.

— Хочешь отказаться? — вздохнул я, смотря ей в глаза.

— Нет, рада тебя видеть, — улыбнулась она. — Я ведь… этого и хотела. Не так себе представляла, но возмущаться этим было бы попросту глупо и… стыдно.

— Но пока ты думала, вы так и не сделали одной важной церемониальной вещи, — напомнила Урсула. Ну да… я уже держал в руке белое с синим камушком колечко для помолвки. Как всё странно…

— Мия Рифтин, ты выйдешь за меня? — спросил я, встав около неё на колено. Разрешение Альтера уже есть. Хотелось бы подобное произносить в других условиях… хотя я всегда считал, что это невозможно.

— Да, выйду, — произнесла она и я надел ей колечко: что должно было произойти давно, но Рифтин тянули и, как слышал, Хайман поторапливал Альтера.

Мы прошли в зал, сцену снимали крупные высококачественные камеры. Проводивший церемонию пожилой мужчина в золотистых одеждах начал зачитывать знакомый текст.

— Эйгон Винтер, в присутствии ваших свидетелей, под взглядами граждан Иллиона, прошу ответить, согласны ли вы взять в жёны Мию Рифтин, любить, уважать и заботиться о ней до конца своих дней? Выйти в битву за свой Дом, какой бы она ни была.

— Да, согласен, — ответил я, неотрывно глядя в голубые глаза. Она была рада это услышать, уверен, и это грело душу. Но она запуталась.

— Мия Рифтин, согласны ли взять в мужья Эйгона Винтер, любить, уважать и заботится о нём до конца своих дней? Быть опорой мужа и защищать его, чтобы ни случилось.

—… Да, согласна.

— Урсула Винтер, как первая законная супруга Эйгона Винтер, имеете ли вы возражения против этого брака?

— Не имею, — улыбнулась она. Необходимая дополнительная формальность.

Нам вынесли кольца, сказали ещё пару слов. Я надел на пальчик Мии серебристое колечко. Моё же сменилось на сплетённое как бы из двух нитей: голубой и блекло-зелёной. Два кольца носить не очень удобно, поэтому применили такую форму.

— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!

Я аккуратно взял Мию и поцеловал. Вышло немного вымученно. Странно, что с Урсулой поцелуй казался более искренним, хотя мы были едва знакомы, и она просто играла роль.

«Внутреннее противоречие: она не знает, что об этом думать», — прокомментировал Призрак. — «Просто плывёт по течению, боясь ухудшить ситуацию. Я понимаю суть местных отношений, но всё же… женщины. Ожидаемо, если честно».

Последнее Призрак сказал, когда Мия резко развернулась и пошла к выходу, а потом вовсе сорвалась на бег. Но ведь было и небольшое застолье запланировано…

— М-да… — протянула Урсула, — что будешь делать?

— Не знаю, честно. Я плох в отношениях.